Шрифт:
– У вас гости, лейтенант.
– По-вашему, я глухая?
– Возможно, у вас нелады со слухом, так как вы двигались в противоположном направлении от гостиной.
– Может быть, я просто хотела подняться наверх и переодеться!
При виде усмешки на мертвенно-бледной физиономии дворецкого она поняла, что этот аргумент не выдерживает критики, выругалась сквозь зубы и направилась в гостиную.
– Вот она! – Мевис, словно ураган, ринулась к ней. Сегодня ее волосы имели серебристый оттенок, напоминающий лунное сияние, который эффектно оттеняли пурпурные цветы, расположенные во всех стратегически важных точках тела. Она радостно обняла Еву, подпрыгивая на четырехдюймовых каблуках серебряных туфелек.
– Мы с Леонардо решили развлечься в «Даун энд дерти» и заглянули к вам, чтобы предложить присоединиться. И только посмотри, кого мы здесь обнаружили! – Мевис с улыбкой повернулась к Фиби и Сэму. – Я позвонила Пибоди – они с Макнабом будут ждать нас там. Рорк сказал, что ты можешь задержаться, но ты пришла…
– Я пришла, но у меня полно работы, Мевис.
– Ничего, можешь сделать перерыв на пару часов. – Она потащила Еву в комнату. – Начнем с «Зингера»! Леонардо, куколка, куда я поставила мой «Зингер»?
Возлюбленный Мевис ростом в шесть с половиной футов меньше всего походил на куколку. Его обнаженную грудь пересекали крест-накрест полосы красного атласа, а брюки из мерцающей ткани ниспадали свободными складками на ярко-красные сандалии. Крошечные рубины в углу левого глаза блеснули, когда он с улыбкой протянул Мевис ее бокал.
– Рад вас видеть, Даллас. – Наклонившись, Леонардо чмокнул Еву в щеку. – Если хотите, приготовлю вам свежий «Зингер».
– Спасибо, но я пас. – Ева с признательностью посмотрела на Рорка, приглушившего музыку. – Прости, что я задержалась. Пришлось кое-куда заехать по пути домой.
– Нет проблем. – Рорк подошел к ней и, поцеловав, прошептал на ухо: – Хочешь, чтобы я от них избавился?
Ева едва не ответила «да», но это показалось ей недостойным и мелочным.
– Нет. Если у тебя есть настроение, можем провести часок в «Даун энд дерти».
Он приподнял ее голову за подбородок.
– У тебя что-то на уме.
– Это подождет.
– И к тому же головная боль.
– Она пройдет. – Ева решила, что несколько часов, проведенных с друзьями, могут сделать Рорка более уступчивым.
– Так мы едем? – осведомилась Мевис, подойдя к ним с бокалом в руке.
– Конечно. Я только поднимусь на минутку, мне надо кое-что сделать.
– Заметано! Рорк! – Мевис потянула его за рукав. – Давай возьмем лимузин. Было бы так шикарно в нем прокатиться!
Так как «Даун энд дерти» был всего лишь забегаловкой со стриптизом, Ева представила себе, какой фурор они произведут, прибыв туда в лимузине длиной в милю и с водителем в униформе. Хорошо, что машина была защищена не хуже, чем броневик.
Сняв ремень с кобурой, Ева проверила маленький парализатор, дабы убедиться, что он полностью заряжен. Проведя пальцами по волосам, она решила, что с ее внешностью все в порядке.
Ева вышла из спальни и остановилась, увидев стоящего в коридоре Сэма.
– Я не хотел вас беспокоить, – начал он, – но почувствовал, что у вас болит голова. Я мог бы вам помочь.
– Все в порядке. Ничего страшного.
– Ненавижу, когда кто-то испытывает боль. – На его лице отразилось сочувствие. – Это займет всего минуту.
– Не выношу лекарства!
Сэм улыбнулся:
– Не могу вас за это порицать. Но я экстрасенс, и снимаю боль прикосновением. Если не принять мер, боль усилится: вы ведь собираетесь отправиться в шумный клуб. – Его голос звучал мягко и успокаивающе. – Все дело только в сосредоточенности. Закройте глаза, расслабьтесь и думайте о чем-нибудь другом. Сегодня вы были в Чикаго?
– Да. – Веки Евы опустились сами собой, когда Сэм притронулся к ее лбу. – Мне нужно было расспросить кое-кого в тюрьме.
– Представляю себе, сколько вы испытали отрицательных эмоций! Неудивительно, что у вас болит голова.
Кончики пальцев скользнули по опущенным векам. Ева вдруг ощутила тепло и спокойствие, которые испытывала только в обществе Рорка. Она перестала сопротивляться и расслабилась, подумав о том, как было бы чудесно иметь отца, приносящего утешение вместо боли.
Сэм привычно втягивал ее боль в свои пальцы, ладони, руки. Она пульсировала там, отдаваясь слабым эхом в голове, прежде чем исчезнуть полностью.