— Ладно, хоть ты не будь занудой…

— С меня причитается! — Эмма Ловенштейн встала между Беном и Эдом, обняв их за плечи. — Мужу прибавили зарплату. Целых три тысячи в год! Мы решили смотаться отдыхать в Мексику, как только у детей начнутся каникулы.

— А как насчет денег, взятых взаймы до зарплаты? — спросил Эд.

— Пока никак. Кстати, поступило заключение медэксперта. Мы с Филом сегодня делаем фронтальную проверку. Может, мне удастся урвать несколько минут во время обеда и пробежаться по магазинам. Я уже три года не покупала бикини.

— Ради бога, не надо, а то ты меня возбуждаешь, — усмехнулся Бен.

— Тебе на зависть, Парис, ровно через шесть недель я пересеку южную границу и буду пить вино из одуванчиков!

— Не забудь тетрациклин. — Эд открыл дверь в их с Беном общий кабинет и подошел к столу.

— У меня луженый желудок. Реноки, где ты там? Пошевеливайся!

Бен с шумом раскрыл папку.

— Как, по-твоему, будет выглядеть в бикини Ловенштейн?

— Неотразимо. Ну, что там у нас?

— На осколках стекла группа крови «А», резус положительный. Взгляни на отпечатки пальцев, снятые с оконного переплета. — Бен достал папку с бумагами Бризвуд. — Что ты на это скажешь?

— Я бы сказал, что они совпадают.

— Вот именно, совпадают. — Бен отодвинул папки. — Нам осталось только найти его.

Грейс кинула сумочку на диван, затем в изнеможении опустилась на него. Она не помнила себя такой усталой ни после изматывающих пресс-конференций, ни после ночных вечеринок, ни после турне по двенадцати городам.

С той минуты, как она позвонила родителям в Феникс и сообщила о смерти Кэтлин, до самого их вылета домой все силы и душевная энергия Грейс были направлены на то, чтобы поддержать мать и отца. Слава богу, что родители вместе и могут позаботиться друг о друге. А она дошла до точки.

Грейс вдруг почувствовала, что соскучилась по своему дому. Поскорее бы вернуться в Нью-Йорк и, окунувшись в привычную жизнь, закружиться в ее безумном ритме! Стоит только уложить вещи в чемодан, закрыть дом, сесть в самолет и… Но это походило бы на бегство от Кэтлин. Нет, она не сделает этого, пока не утрясет дела со страховкой и банком, не переговорит с домовладельцем, не разберет вещи Кэтлин. Большую часть их она упакует и отдаст в церковь, что-то перешлет Кевину и родителям… А как быть с личными вещами сестры? Грейс была просто не в состоянии разбирать одежду и украшения Кэт и поэтому решила начать с бумаг. Прежде всего следовало посмотреть открытки с соболезнованиями. Мама, вероятно, захотела бы взять их себе и спрятала бы в маленькую коробочку… Большую часть открыток скорее всего прислали незнакомые ей люди, но все-таки нужно их просмотреть. А потом можно будет заняться личными вещами Кэт.

Для начала Грейс решила выпить кофе и принесла кофейник в свою комнату. С грустью взглянув на компьютер, она вспомнила, что уже много дней не притрагивалась к нему. Едва ли удастся сдать книгу в срок, но издатель наверняка уже знает о ее несчастье. Грейс уже звонили человек двенадцать из Нью-Йорка, выражали соболезнования и предлагали помощь. Она сама видела в одной из газет собственную фотографию с подписью: «Г. Б. Маккейб, писатель-лауреат, на кладбище в день похорон зверски убитой сестры». Грейс не вникала в текст. Для нее это теперь не имело большого значения. Сенсация — непременное условие игры в этом мире, и она сама вплоть до последнего времени гонялась за сенсациями.

Выпив чашку кофе, Грейс налила вторую, прежде чем взять конверт из плотной бумаги, набитый до отказа открытками. Ее охватило искушение так и отправить его маме в Феникс, даже не взглянув, что в нем. Но что-то заставило Грейс все-таки открыть конверт и вытряхнуть из него на кровать все содержимое. На некоторые открытки необходимо будет ответить, и уж лучше сделать это самой, а не возлагать эту обязанность на маму.

Увидев открытку от учеников Кэтлин, Грейс подумала, что неплохо бы пожертвовать деньги на стипендию ее имени, и решила обсудить этот вопрос со своим юристом. Несколько открыток было от богатых и влиятельных семейств из Калифорнии. «Пусть Джонатан потрудится ответить на них», — решила она.

Обнаружив послание от их бывшей соседки, Грейс почувствовала, что на глаза опять навернулись слезы. Они прожили рядом с миссис Бреклеман пятнадцать лет. У нее всегда находилось вкусное печенье для соседских ребятишек, а в доме было полно разноцветных лоскутков материи, из которых они шили кукол.

Грейс отложила и эту открытку, а когда взяла следующую, на лице ее отразилось недоумение. Она смотрела на открытку из цветочного магазина, ничего не понимая. На ней был изображен букет роз, а посредине изящным почерком выведена сентиментальная надпись:

ДЕЗИРЕ, ТЫ НАВСЕГДА ОСТАНЕШЬСЯ В МОЕМ СЕРДЦЕ!

Открытка выпала у нее из рук.

«Дезире»… Это слово начало вдруг увеличиваться, оторвалось от бумаги и повисло у нее перед глазами.

«Я — Дезире, — обмолвилась Кэтлин в первый вечер. — Я — Дезире».

— О боже! — Грейс вздрогнула. — Боже милостивый.

Джеральд с трудом досидел до конца семинара по английской литературе. Преподаватель бубнил что-то себе под нос о символизме и художественных достоинствах «Макбета». Джеральд любил Шекспира, а «Макбета» прочел уже не один раз и не нуждался в комментариях мистера Бреннера. При чем тут символизм?! Это была трагедия об убийстве и безумии. И конечно, о власти.