(Начитавшись Ш.-Хол.) Перевожу последнюю уплату за монеты Осману

Нурри-бею в Константинополь.

* * *

Много можно приобрести богатством: но больше - ласковостью.

(мудрость евреев).

* * *

Булгаков честен, умен, начитан и рвется к истине.

Теперь - к христианству.

Но он не имеет беды в душе, ни бедствия в жизни. Он не восклицал никогда "тону!" - среди ужаса. Он профессор, а не обыватель; ученый, а не человек. А христианство (думается) открывается именно "немудрым земли" в особых точках и в особые минуты. И, кажется, проникнуть особенно глубоко в не свои темы ему не удается.

* * *

Как поправить грех грехом - тема революции.

(на извозчике).

И поправляющий грех горше поправляемого.

* * *

– Отдай пирог! Отдай пирог! Отдай пирог! Вера лежала животом на полу в Шуриной комнате, 10-ти лет. И повторяла:

– Отдай мне пирог!!

Шура выбежала ко мне и, смеясь "до пупика", спрашивала:

– Как я отдам ей пирог?

– Какой "пирог"??.

– Вчера, вернувшись из гостей, она вынимает из кармана завернутый в платок кусок торта и говорит:

– "Это, Алюсенька, тебе".

– Конечно, я съела. Сегодня она на что-то рассердилась, кажется,- я сделала ей замечание, и требует, чтобы я ей отдала назад торт. Говорю: -Как же я "отдам", когда я съела?
– Она кричит (юридическое чувство):

– Все равно - отдай! Мне нет дела, что ты съела. Шура смеялась (курсистка). Вера плакала. В гневе с Верой никто не может справиться, хоть ей всего 10 лет. Она всегда безумеет, как безумеет и в увлечениях.

(на семейной карточке "Он. л." она одной рукой обнимает, другую уставила в бок).

* * *

Бредет пьяный поп... Вдовый и живет с кухаркой... А когда рассчитывается с извозчиком - норовит дать Екатерининскую "семитку" (2 коп.) вместо пятака.

И тем не менее я отделяюсь от Влад. Набокова, профессора Кареева и дворянина Петрункевича, и подойду к нему...

Почему же я к нему подойду, отделясь от тех, когда те разумны, а этот даже и в семинарском-то "вервии" лыка не вяжет?

По традиции? Привычке?

Нет, я выбрал.

Я подошел к мудрости и благости. А отошел от глупости и зла.

Почему? Как?

Да около Набокова станет еще Набоков и около Кареева станет еще Кареев...

Как бы они ни множились и как бы цепь их ни увеличивалась, она и в середине, и на концах, и в бесконечности не обещает ничего еще, кроме Набокова и Кареева или Тьера и графа Орлова-Чесменского, Захарьина и князя Юсупова; а рядом с попом может стоять сейчас же митрополит Филарет, да и сам Св. Серафим Саровский. Чего, и дальше: "за руку с попом" не погнушает взяться и древний Платон, сказав: "Он - от моей мудрости".

А я прибавлю: "Нет, отче Платоне,- он превзошел тебя много. Ты догадывался, а он - знает, и о душе, и о небесах. И о грехе и правде.

И что всякая душа человеческая скорбит, и что надо ей исцеление".

* * *

Вина евреев против И. Христа была ли феноменальная или ноуменальная? Т. е. только "эта толпа" "не могла понять" и, главное, "теперь"- ну, "при исходе времен"? Или - от корня, издревле, от Моисея и даже Авраама? Было ли больно все от истока начиная, или - только в устье? В последнем случае, т. е. если только "нравы" и сейчас,- не для чего было отменять обрезания и всего жертвенного культа, и суббот и храма.

В этом случае была бы у христиан сохранена библейская семья; сохранено бы было живое и животное чувство Библии, а не то, что "иногда читаем". Не было бы ужасного для сердец наших противопоставления Евангелия и Ветхого завета.

Ничего не понимаю. О, если бы кто-нибудь объяснил.

* * *

Как задавили эти негодяи Страхова, Данилевского, Рачинского... задавили все скромное и тихое на Руси, все вдумчивое на Руси.

"Пришествие Гиксосов". Черт их знает, откуда-то "Гиксосы" взялись; историки не знают откуда. Пришли и разрушили египетскую цивилизацию, 2000 лет слагавшуюся. Потом через 1¤ века их прогнали. И начала из разорения она восстановляться; с трудом, медленно, но восстановилась.

(придя с Айседоры Дункан домой).

Как хорошо, что эта Дункан своими бедрами послала все к .черту, всех этих Чернышевских и Добролюбовых. Раньше,, впрочем, послали их туда же Брюсов и Белый (Андрей Белый).

О, закрой свои бледные ноги 5.

Это было великолепно. Поползли на четвереньках, а потом вверх ногами. И тщетно вопияли Лесевичи и Михайловские:

– Где наш позитивизм? Где наш позитивизм!!! Позитивизм и мог быть разрушен только через "вверх ногами".

На эмалевой стене Там есть свет чудных латаний.