И мужчины - ищут.

Так произошла проституция и "совершенно невозможные браки".

(за Айсед. Дункан).

* * *

Вот две вещи совершенно между собою несходные.

Бог захотел связать их.

Тогда Он в ночи взял нечто от одной вещи и перенес в другую. А от другой нечто взял и перенес в первую.

Пробудившись, каждая почувствовала, что ей чего-то недостает. И встала и возмутилась. И почувствовала себя несчастною. Она почувствовала себя потерпевшею в мире, ненужною миру.

И стала искать "это мое потерянное".

Эти искания и есть тоска любовных грез.

Все перешло в брожение, хождение, странствование.

Все стали искать, тосковать.

– Где мое? Где мое?

– Где мой Утраченный? Где мой Потерянный?

И найдя - женщины брали и целовали.

И найдя - мужчины улыбались и целовали.

Так произошли поцелуи, и любовные, и не только любовные.

Произошли объятия, произошли вздохи.

Мир зарумянился. Мир стал вздыхать; побледнел.

Мир забеременел.

Мир родил.

* * *

Почему я, маленький, думаю, что Бог стоит около меня? Но разве Бог стоит непременно около большого? Большое само на себя надеется, и Бог ему не нужен, и, ненужный, отходит от него.

А маленькому куда деваться без Бога? И Бог - с маленькими. Бог со мною, потому что я особенно мал, слаб, дурен, злокознен: но не хочу всего этого.

* * *

Страхов так и не объяснил, почему же "мы враждуем против рационализма" (Интереснейшее, "хватающее за сердце" его рассуждение в предисловии к "Мир как целое" 20. Прим. 1916 г.- В. Р.). Изложив его мысли, "рационально изъясняющие природу" (в статье "Идея рационального естествознания" 18), я тоже почувствовал в уме и душе что-то неприятное, тяжелое и тоскливое.

Действительно - "враждуем с рационализмом", и именно и особенно разумом. Отчего? Что за загадка?

Умерщвляется всякая поэзия в природе, всякий в ней каприз и прихоть, всякое "отступление от нормы" и гений, "преступление и наказание" (а они в природе есть). Уничтожается картина и добродетель.

Построить так (в уме своем) "рационально природу" - плюнешь и отойдешь. "Ну тебя к черту". "Заприте сад,- никогда не пойду в него". "Спустите с цепи Шарика,- не могу его видеть".

Природа. становится глубоко рациональною, но и глубоко отвратительною.

Облетели цветы И угасли огни. 19

Природа - не дышит. Это - труп ее, а не она. А кто же захочет долго быть "в мертвецкой" и даже там "закурить папироску".

В "лесу из Страхова" папирки не закуришь.

А закуриваем. Т. е. природа вовсе не "из Страхова" и вовсе не "рациональна".

Вероятно, он свою идею взял "из немцев" и даже только изложил. Или "сколотил" из разных мест их объяснений, из Шеллинга, Окена или откуда-нибудь из маленьких. Эта "немецкая природа" действительно не дышит.

Итак, откуда же "тоска" ("тоска от рационализма" - по Страхову)? Да как же не быть тоске перед гробом, и как не быть тоске после преступления? Раз мы умерщвляем в рационализме природу, мы, естественно, совершаем над нею преступление, хотя только в уме своем. Но самый этот ум, который тоже жив, возмущается, тоскует, принужденный к этому логическому препарированию живого предмета.

Нет, природа не рациональна. В ней есть рациональное, но это - бок ее, а не она вся, не брюхо ее. Ньютон утром и вечером пил чай, и в этом был правилен, регулярен и рационален. Но если бы кто-нибудь, войдя сзади ночью в его комнату, указал другому на его согнутую над письменным столом спину и объяснил:

– Вот это - Ньютон, регулярнейший человек Оксфорда: ежедневно утром в 7 часов и вечером в 8 он пьет кофе. Поэтому называется "Ньютон" и считается самым добродетельным и самым мудрым человеком в городе...

...то, выслушав, мы воскликнули бы:

– Идиот. Какое идиотическое объяснение и мудрости и добродетели! Зачем ты взялся за Ньютона, когда ты мог бы объяснить его лакея, а еще лучше - как устроен тот ларь, на котором спит этот лакей! {Теперь, в 1916 г., думаю иначе: мозг наш - фалличен (2-й, после мозга в поясных позвонках, центр полового возбуждения,-. именно через грезы, мечты), и он, в то же время "источник разума", враждует против "рационализма", так как этот последний, будучи "чистяком",- гнушается взять в объяснение мира эту половую "нечисть". Тогда мозг чувствует себя угнетенным и тоскующим, как бы принудительно обесфосфориваемым и иссушенным. Отсюда, при рациональных объяснениях, прямо физиологическая в нем тоска и боль, "вывих мозга". Обратно, "мистические" и "религиозные" объяснения мира и природы радуют мозг, озаряют его, кормят его, ибо в глубине и сокровении они всегда суть фаллические объяснения ("творец вещей" и "податель жизни" и т. д.}.

* * *

Кто же научил меня крестить подушку на ночь (и креститься самому)? Мамаша. А мамашу - церковь. Как же спорить с ней.

(перед сном).

Я и испытываю (перекрестя подушку) это простое, непонятное, ясное: что отгоняются дурные мысли, что ко всему миру становлюсь добрее.

* * *

Только человек, помолившийся поутру и помолившийся к ночи, есть человек; до этого - животное. Усовершенствованное, обученное, но животное.

* * *

Церковь есть устроительница душ и устроительница жизней. Церковь домоводственна.