Его губы прильнули к ее виску, заскользили вниз, по щеке, проложили дорожку из поцелуев вдоль шеи и, наконец, сомкнулись вокруг соска. Язык обжег жаркой влагой розовый кончик. Прошелся вокруг... раз... другой. Тихий стон сорвался с губ Мэг.

Его руки, ласкавшие шелковую кожу груди и живота, вдруг замерли, горячая ладонь легла на золотистый треугольник между ног.

– О-о-о... – не сдержала стона Мэг, ощутив прикосновение, сладостной мукой отозвавшееся во всем теле. Она и не представляла себе, какие секреты таятся в ее теле. А ласка продолжалась, все настойчивее, все ритмичнее, вызывая волны дрожи, и головокружение, и россыпи искр перед глазами... Но в тот момент, когда она, казалось, была на грани открытия чего-то совершенно нового, сказочно прекрасного... ладонь исчезла.

– О, нет! Не уходи! – задыхаясь, прошептала она.

Низкий, грудной смех был ей наградой за эту просьбу.

– Нам понравилось? А-а, любовь моя? Стивен встал с кровати спиной к Мэг, вмиг сбросил рубашку и брюки и повернулся.

Она в изумлении широко раскрыла глаза:

– Откуда... ты... ты такой?..

– Что тебя удивило? – усмехнулся он, вновь вытягиваясь рядом с Мэг на постели. – Ведь ты за мной ухаживала во время болезни.

– Но... я представить не могла... ты... выглядел совсем по-другому.

Лукавые искорки вспыхнули в глубине фиолетовых глаз.

– Ну, еще бы! – хмыкнул Стивен. – Это ты виновата.

– Я-а-а? – заморгала Мэг.

Ответом ей снова стал глубокий, чувственный смех. Стивен перекатился на бок, накрыл ее своим телом, схватил в объятия.

Через миг его губы вновь сомкнулись вокруг твердого, жаждущего ласки розового бутона, а ладонь, протиснувшись между телами, нашла ту самую таинственную точку, которая обещала так много открытий...

И вдруг все изменилось. Ее бедра словно сами собой приоткрылись, на смену ладони Стивена пришло что-то горячее, твердое... проникло в нее... Мэган напряглась и не сдержала крика.

Он осыпал ее лицо поцелуями и шептал нежные слова любви и восхищения, он гладил ее с таким благоговением, словно хрупкий фарфор, который может разбиться от одного неосторожного жеста.

Он успокаивал ее до тех пор, пока Мэг не привыкла к незнакомому чувству.

А потом он приподнялся, заглянул в громадные серые глаза и облегченно вздохнул, не увидев в них страха и боли.

Новые ощущения, сначала непривычные, постепенно захватили Мэг, и, сама того не заметив, она подхватила ритм древнего как мир танца любви, который поднимал ее все выше и выше... В заоблачное, таинственное, сказочное царство.

– Да, любовь моя, да... – хрипло выдохнул Стивен. – Давай, пусть это случится.

Мэг не знала, о чем он просит, но эти слова, точно ключик, отворили неведомую дверь, и лавина эмоций и новых ощущений захлестнула ее с головой. Дивные, сладостные спазмы, сотрясавшие ее тело, странным образом отозвались волнами наслаждения и в теле Стивена.

– Не могу... поверить... – простонала Мэг через несколько минут, когда к ней вернулась способность мыслить.

Его лицо вновь осветилось той лучезарной, дразнящей улыбкой, от которой у Мэг замирало сердце.

– Не так уж страшны твои супружеские обязанности, а, любовь моя?

Она залилась краской. Стивен рассмеялся, притянув ее в объятия, и Мэг, уткнувшись лицом в его теплое плечо, с утомленной и счастливой улыбкой прикрыла глаза.

Обещаю – уже к концу этой ночи ты будешь по-настоящему счастлива, что вышла за меня замуж. Он сдержал обещание.

В руках Стивена она пела, как поет флейта в ее собственных руках.

Но чтобы достичь такого мастерства, нужен очень, очень большой опыт. Сколько же их было, тех женщин, которых Стивен ласкал до нее? Улыбка Мэг погасла.

И сколько их еще будет у мужчины, для которого супружеская измена – нечто совершенно естественное?

Когда Мэг открыла глаза, в комнате уже было светло. Стивен лежал лицом к ней на боку, забросив одну руку ей на талию, словно даже во сне опасался, что она от него ускользнет.

Густые, цвета воронова крыла волосы разметались по подушке. Безмятежное во сне лицо казалось совсем юным и завораживающе красивым. Лишь чуть заметный розовый шрам над левой бровью нарушал совершенную гармонию черт.

Мэг уже давно пора было вставать, но соблазн его уютных, теплых объятий оказался слишком сильным. Со дня переезда на ферму она еще ни разу не поднималась так поздно.

И не спала так мало. Мэг улыбалась, вспоминая ночные часы, пролетевшие как один миг в новых для нее, но сказочно прекрасных ощущениях.

– Мой муж... – едва слышно, с восторгом и изумлением шепнула она.

Незадолго до рассвета их разбудил вернувшийся из таверны Квентин. Громко топая башмаками, он что-то бубнил заплетающимся языком, несколько раз заводил какую-то невнятную песню – в общем, утихомирился не скоро.