— Не знаю точно, — ответил Джиджи. — Я не видел ее с тех пор, как был маленьким. Мои родители несколько раз брали меня с собой в храм. После того, как мои мать и отец умерли, я один ходил в храм с дядей Дроном смотреть затмение, но там было очень много народу, и я не увидел мать Лледью. Когда я болел, тетя Дора водила меня в гробницу Чантии. Думаю, что тетя Дора плохо относится к Селине, хотя не знаю почему.

Насколько я помню, мать Лледью старая женщина, старше тети Доры, у нее темные волосы и карие глаза. Ее храм состоит только из колонн, пола и крыши. Я даже на знаю, где она там живет. Когда мы — я и мои родители, пили с ней чай, это было больше похоже на пикник. Мы сидели на лугу около маленького костра.

Мать Лледью принесла ягоды и свежий травяной чай.

Там есть серебряный колокольчик, если в него позвонить, то мать Лледью выйдет. Озорные дети забирались на холм, звонили в колокол и прятались за деревьями, но, наверное, она знала, что это балуются дети, и не показывалась.

— Вероятно, некоторые из этих детей жили в Краснокаменном замке? — спросила Оливия. Джиджи усмехнулся.

— Некоторые. Садкар говорил, что Лледью путешествовала с моим отцом, и потом не путешествовала больше ни с кем. Фреффорд хотел пригласить ее в Сюзейл на свою свадьбу, но она никогда не покидает храм.

— На свадьбе была жрица Селины, — вспомнила Оливия.

Джиджи кивнул.

— Это кто-то из Сюзейла. Свадьба Драконошпоров не может проходить без благословения Селины. Патон Драконошпор — основатель нашего рода — говорил, что она благоволит нам.

Они достигли перекрестка двух главных дорог, которые проходили через Приморье. Джиджи повернул экипаж на запад, теперь им приходилось двигаться медленно из-за множества торговцев и погонщиков, загородивших улицу своими повозками.

— Госпожа Раскеттл, могу я спросить вашего совета? — сказал Джиджи.

— Конечно, господин Джиджиони. Я всегда к вашим услугам.

— Ну, если бы кто-то, кого вы считаете славным парнем, хотя и не знаете его достаточно хорошо, влюбился бы в кого-то, не настолько порядочного, но являющегося членом вашей семьи, то стали бы вы отговаривать этого славного парня?

— Нет, — ответила Оливия.

— Нет?

— Нет, — повторила она.

— Но, может быть, он бы хотел знать. Я бы хотел знать.

— Но, вы не хотели бы, — сказала Оливия, подумав о Кэт и Шуте.

— Я хотел бы.

— Нет, не хотели. Поверьте мне. Если вы скажете Самтавану Садкару, что ваша кузина Джулия интриганка, это будет ошибкой.

Джиджи в изумлении уставился на Оливию, как будто у той выросли крылья.

— Как вы узнали? Вы можете читать мысли? Оливия засмеялась.

— Нет, просто знаю людей. Мужчины не хотят слышать плохого о женщинах, в которых влюблены. Кроме того, Садкар, кажется, оказывает на нее хорошее влияние.

— Вы не знаете, что… Стил хотел найти шпору первым, чтобы забрать ее себе, а Джулия уже совершила не очень хороший поступок, чтобы помочь ему.

— А что заставляет ее делать это? — спросила Оливия, уже зная ответ.

— Она боится Стила, — ответил Джиджи.

— Может быть, деньги? — предположила Оливия. — У хафлингов сыновья и дочери наследуют равную часть имущества своих родителей, но у людей есть варварский обычай выдавать дочерей замуж и давать им в приданое сущие гроши.

— Отец Джулии оставил ей очень большое приданое, — уточнил Джиджи.

— И она получит его независимо от того, за кого она выйдет замуж? — спросила Оливия.

— Нет. Как ее старший брат, . Стил может…. — Джиджи замолчал, внезапно поняв смысл вопроса Оливии. — Стилу Садкар не нравится, — уточнил он. Но Садкара не волнует, есть у Джулии наследство или нет. Не такой он человек.

— Вы так уверены? — спросила Оливия. Ей было трудно поверить, что человек может быть счастлив с бедной женой точно так же, как с богатой. Люди такие романтические натуры.

— Не в этом дело, господин Джиджиони, — объяснила Оливия. — Это должно иметь значение для Джулии. Она слишком горда, чтобы выходить замуж без гроша.

Таково большинство женщин.

— Это не важно, если она действительно влюблена, — сказал Джиджи.

— Даже без гроша, господин Джиджиони? — спросила Оливия.

— Ну, гм, нет, — предположил Джиджи.

— Некоторые женщины, например я, понимают, что они стоят гораздо больше любых денег. Но не думаю, что кто-нибудь говорил об этом вашей кузине Джулии.

По крайней мере, ее брат точно этого не делал.

Джиджи молча обдумывал сказанное Оливией в течение нескольких минут и наконец сделал вывод: