Шрифт:
— Вперед, приказал Баширов.
Пленник двинулся к выходу. Полковник, не спуская с него глаз, поднял нож и двинулся следом. Так они вдвоем и вышли из сада. Охранники, не понимавшие, куда делся Голубев, недоуменно смотрели на полковника и его пленника.
— Руки, — приказал полковник, — подними руки.
Меликов поднял руки. Полковник передал ключи одному из охранников и тот открыл замок, все еще липкий от крови. Он вопросительно взглянул на Баширова, тот лишь кивнул в знак согласия. Охранник надел наручники на свою левую руку, щелкнул ключом.
— Садитесь в машину, все трое на заднее сидение, — приказал Баширов, — и достаньте оружие. Если он попытается хотя бы шевельнуться — сразу стреляйте. Не раздумывая. Я вам разрешаю. Он очень опасен.
Охранники сели вместе с Меликовым в машину. Полковник подошел к багажнику, достал брезент. Затем пошел в сад. Он возился долго, минут десять. Завернув тело погибшего в брезент, он затем долго искал его кисть. Она оказалась под одним из умывальников. Полковник выволок тело убитого и дотащил его до машины. Он даже не предложил охранникам ему помочь. Сам уложил труп в багажник и сел за руль автомобиля. Он все время молчал. И лишь когда они выехали из города, вдруг сказал:
— Не думаю, что ты поступил правильно. Это была ошибка. А я просил тебя не делать ошибок.
Меликов и сам понимал, что его неудачный побег был ошибкой. Он глядел на спину своего мучителя и молчал.
ЛИЛЛЬ. 15 ИЮНЯ
Утром группы, погрузившись на Северном вокзале в поезд, отправились в Лилль. Поездка заняла чуть более полутора часов, и к полудню участники «Литературного экспресса» прибыли в Лилль. Торжественная встреча на вокзале плавно перешла в прием, который мэрия организовала для прибывших. Перед участниками выступил хор детей-арабов. Дронго, немного понимавший по-арабски, восхищенно слушал пение, когда к нему подошел Игор Дивжак.
— Мы медленно умираем. — несколько напыщенно сказал он, — скоро в европейских городах большинство жителей будут составлять негры, арабы и азиаты. Конец европейской цивилизации уже близок.
Дронго с некоторым любопытством взглянул на молодого словенца. Очевидно, тот уже успел принять с утра спиртного и сейчас находился в несколько возбужденном состоянии.
— Я не вижу ничего плохого в культурном многообразии, — отрезал Дронго. — Важно, чтобы одна культура не вытесняла другую.
— Все равно вытеснит, — угрюмо сказал Дивжак.
Это был молодой человек с коротко стрижеными волосами и большими запавшими глазами. Он был примерно одного роста с Дронго, но гораздо уже в плечах и не столь массивен.
— Важно понимать, что нельзя подавлять такие процессы искусственно, — возразил Дронго, — ведь есть опыт американской цивилизации, где все нации переплавлены в единый народ. Был опыт Советского Союза и даже Югославии.
— У Югославии печальный опыт. — безапелляционно заявил Дивжак, — и вы это хорошо знаете.
— Вы тоже, — быстро вставил Дронго.
— Да, — согласился Игор Дивжак, — но я не воевал, а был на боевых позициях как журналист.
— Тем не менее, вы видели войну, — заметил Дронго, — и должны понимать, что она не несет ничего хорошего.
— Смотря какая война, — упрямо возразил Дивжак. — Я видел, как вы вчера пили с нашими девочками. С болгаркой и югославкой. И вы думаете, что они знают правду про нашу войну в Югославии? Что может знать эта девочка из Белграда.
— Я всегда однозначно считал все войны пагубными…
— Не все, — перебил его Дивжак, — а только те, которые были в наших странах. В Югославии не было ничего хорошего, только тоталитарный режим Тито.
— Ты еще молодой и многого не знаешь, — заметил Дронго, — в той стране, которую ты знаешь только по имени Тито, было и много хорошего.
— У тебя крыша поехала, — зло отрезал Дивжак.
Дронго непроизвольно поднял руку и схватил парня за рубашку. Сжал кулак. Но вдруг опомнился. В глазах Дивжака мелькнул страх. Дронго опустил руку. Заставил себя улыбнуться. Он заметил, как за их беседой напряженно следит Яцек Пацоха.
— Не буду спорить, — сказал он, — ты все равно ничего не поймешь. Нужно видеть наряду с негативным и хорошие стороны.
Он отошел от молодого человека. К нему шагнул Пацоха.
— Я слышал, как ты с ним спорил. — сказал Яцек, — ты благородный человек. Но этому молодому оболтусу ты все равно ничего не докажешь. И хорошо, что ты сдержался. Я боялся, что ты размажешь его по стене или изувечишь.
— Это не в моих правилах, — ответил Дронго.
К нему подошли Екатерина Вотанова и Нелли Мёллер.