— Нет, — твердо ответил Дронго. — он застрелил его не просто намеренно. Он застрелил его в нужный момент. Вы мне очень помогли, Планнинг, поэтому я расскажу вам обо всем. Я подъехал к отелю поздно вечером, когда Густафсон был жив. Его убийца ждал именно моего появления. Увидев меня, он застрелил Густафсона с таким расчетом, чтобы я оказался первым человеком, кто его найдет. Вы понимаете, что он обладает абсолютным хладнокровием и выдержкой.

— Почему вы раньше об этом мне не рассказали? — спросил Планнинг.

— Не считал нужным, — пожал плечами Дронго. — Пожалуй, многих писателей и поэтов из списка можно спокойно исключить. Творческие люди слишком эмоциональны, импульсивны, чтобы решиться на подобное расчетливое убийство.

— Вы можете конкретно сказать, кого именно подозреваете?

— Во всяком случае, не вас, Планнинг. В списке, который я себе наметил, осталось не так много подозреваемых.

— Почему убийца ждал именно вашего появления? — поинтересовался подозрительный Планнинг.

— Очевидно, хотел меня подставить.

— В таком случае он может попытаться нанести удар еще раз. — здраво рассудил англичанин.

— Может, — согласился Дронго, — но на самом деле у него не так много времени. Думаю, он догадывается, что у меня остается все меньше и меньше подозреваемых.

Вечером он рассказал о проверке Пацохе. Тот молча выслушал, никак не прокомментировав результаты. Потом спросил:

— Что ты думаешь делать?

— Нужно заставить убийцу допустить ошибку. Теперь мы уже точно знаем, что ни из твоего, ни из моего пистолета в Густафсона не стреляли. Оружие Борисова тоже не подходит. Наверно, мы могли бы поговорить и с ним.

— Ты ему доверяешь?

— Пока нет. Но в любом случае убийца не стал бы выбрасывать свой пистолет, чтобы оставить другой. Значит. Борисова можно подозревать чуть меньше, чем остальных.

— Надеюсь, что ты прав, — сказал Пацоха. — Теперь расскажи, как ты хочешь действовать, чтобы убийца себя выдал.

Вечером с Меликова не сняли наручники. Наоборот, ему разрешили поужинать и лечь спать только после того, как сковали обе руки. А утром приехал полковник. На этот раз он появился в сопровождении двух людей, удивительно похожих друг на друга.

— Это братья-близнецы, — показал на них Баширов. — Говорят, что близнецы умеют удивительно тонко чувствовать друг друга. Поэтому они будут постоянно находиться рядом с тобой, чтобы ты не мог понять, когда дежурит первый, а когда второй. И учти, Меликов, другого шанса ты не получишь.

— Я уже это понял.

— Нет, не понял, — жестко отрезал полковник. — Давайте, ребята, — неожиданно обратился он к близнецам.

Если бы руки у Меликова были не скованы наручниками, он бы попытался что-нибудь предпринять. Но даже если бы у него оказались свободными обе руки, он бы не справился с этими братьями, когда те неожиданно ловко и быстро опрокинули его на пол и понесли в спальную комнату. Мирза еще не понял, что произошло, когда его положили на кровать и один из братьев, быстро нацепив наручники на его ноги, прикрепил их к кровати. Сначала левую ногу, а затем правую.

— Спокойнее, — посоветовал вошедший следом Баширов. — я хотел тебе представить твоих новых охранников. Николай и Севастьян Изотовы. Можешь называть их по именам, если научишься различать. К сожалению, ты еще нужен нам некоторое время, поэтому я не могу разрезать тебя на кусочки, как это сделал ты с рукой Голубева. Покойный был хорошим сотрудником, но глупым человеком. Поэтому тебе удалось так легко убрать его. Он ведь даже не предполагал, насколько ты опасен. Но я уже узнал, на что именно ты способен. Согласись, вчера мне повезло. Хотя и тебе немного повезло. Но больше рассчитывать на везение я не имею права. Думаю, ты правильно понимаешь мои мотивы.

— Что ты собираешься делать? — усмехнулся Меликов, хотя губы у него предательски задрожали. — Хочешь отрезать мне кисть? Око за око, зуб за зуб?

— Зачем? Нам еще понадобятся твои руки для расчетов. Вполне достаточно, если мы отрежем тебе ноги.

— Что?! — не поверил Мирза.

Он дернулся изо всех сил, но наручники, сковывающие ноги, держали его плотно. Один из братьев закинул его руки в наручниках наверх и связал таким образом, чтобы Меликов не мог двигать и руками.

— Что вы хотите делать? — забеспокоился пленник. — Насчет ног я оценил твою шутку. Или ты собираешься устроить мне ампутацию?

— Конечно, нет, — полковник наклонился к нему. — Я ведь тебя предупреждал, чтобы ты даже не думал о побеге, — сказал он даже с некоторым сожалением. А ты вчера устроил мне такую неприятную историю. Испортил наши «дружеские отношения». И Голубеву твой поступок очень не понравился.

— Он тебе это сказал? — блеснул глазами Меликов.

— Продолжаешь шутить? — кивнул Баширов. — Ну что же, это твое дело. Можешь продолжать острить и дальше. Врач приехал? — спросил он, обращаясь к одному из братьев.