Но как быть со своей личной жизнью? Смириться с отведенной мне здесь ролью и старательно притворяться, что я искренне люблю эту самую Свету, что уважаю ее мамочку, а про Алку забыть, как она когда-то забыла про меня? И все это — лишь ради того, кто должен появиться на свет, будучи зачатым как бы и мной, и не мной?

А вот и альтернатива — перечеркнуть все, чего я-здешний добился в жизни, и начать жизнь как бы заново. Практически без жилья, без семьи, с нелюбимой и достаточно тяжелой работой, но с безработной и непутевой сестрой на шее. Выдержу ли я этот груз и не скачусь ли, как было в том мире, в канаву с наезженного пути?

Наконец усталость и винные пары взяли свое, и, так и не успев сделать выбор относительно своей жизненной стратегии и тактики, я уснул, причем так крепко, что не видел никаких снов.

И тем более — кошмаров.

— Алик, проснись! Да скорее же! Бери штурвал!..

Чья-то рука настойчиво трясла меня за плечо. Я заворочался и, не открывая глаз, пробормотал, как когда-то в детстве:

— Алка, отстань... сейчас встану... Ну, еще минуточку.

— О, господи, какая еще Алка? — сказал над моим ухом женский голос. — Юрию Дмитриевичу плохо, Алик!.. Ты должен взять управление!

Я вздрогнул и открыл глаза.

Потом захлопал ими, не веря ни на йоту тому, что они мне показали.

Тесная кабина — явно самолетная. Я полулежу в кресле пилота. Прямо передо мной — штурвал управления, панель со множеством приборов и переключателей, а сквозь лобовое стекло — ярко-синее небо над слоем облаков, похожем на равнину из ваты.

Одного взгляда на себя было достаточно, чтобы понять — на мне летная форма. Но не комбинезон пилота сверхзвуковых истребителей. Форма летчика гражданской авиации: темно-синие брюки, голубая рубашка с нелепыми погончиками.

В кабине я не один. Хотя кресло слева от меня пусто, но сзади, наискосок, огромный кряжистый мужик с наушниками на голове крутит тумблеры и что-то вполголоса говорит невидимому собеседнику. Похоже, это радист.

А рядом со мной — стройное прелестное юное создание в стандартной форме стюардессы. Вот только лицо ее чересчур встревоженно.

А как она глядит — о, боги! За один такой взгляд, полный надежды и мольбы, любой на моем месте почувствовал бы себя героем.

— Бери штурвал, Алик, — попросила девушка. — Впереди — грозовой фронт, и Юрий Дмитриевич боится, что автопилот не справится... А у него сердце прихватило, ему нужен покой... Его сейчас Валентина отхаживает, укол прямо в сердце делала, представляешь?

— А кто такой Юрий Дмитриевич? — машинально спросил я.

Девушка округлила свои карие глазки:

— Алик, ты что, шутишь? Или еще не проснулся?

Ну почему у всех людей такая скверная привычка: не отвечать прямо на поставленный вопрос, если он кажется им дурацким? Неужели нельзя сначала ответить, а уж потом издеваться сколько тебе вздумается над идиотом, задавшим его?

Впрочем, я и сам, кажется, догадываюсь, кто такой этот Юрий Дмитриевич. Наверное, первый пилот, он же — командир корабля. Небось старый дед, давно отлетавший своё, но не желающий уходить на заслуженную пенсию и потому готовый скрывать любые недуги от врачей.

Значит, меня опять угораздило перенестись в другую реальность, пока я спал. И тут я — летчик, а значит, должен вести самолет.

Что ж, попробуем восстановить в памяти кадры из фильмов про авиацию. Только жаль, что фильмы эти — сплошь художественные и, как правило, в жанре триллера.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал я, чтобы успокоить красавицу. — Сделаю все, что в моих силах.

Штурвал оказался неожиданно податливым и не тугим. Я повернул его легонько влево-вправо, но самолет не отреагировал на мои попытки управлять им.

Кручу штурвал сильнее, тяну его на себя, от себя — никакой реакции. Господи, неужели эту штуку надо вращать, как морское штурвальное колесо, со множеством оборотов вокруг оси?

— Алик, ты ж автопилот не отключил, — с упреком сказала стюардесса.

— Да? Извини, забыл.

Я стал шарить глазами по приборной панели.

Ну и где тут кнопочка перехода в ручной режим управления? Голову бы оторвал тем горе-мастерам, которые конструируют воздушные лайнеры! Неужели им было трудно снабдить все эти бесчисленные циферблаты, тумблеры, переключатели, кнопки и рычажки толковыми, понятными даже ребенку подписями? А они ограничились в большинстве случаев сокращениями, причем не только на русском, но и на английском языке — и думают, что этого достаточно!.. Конечно, им ведь и в голову не могло прийти, что за штурвалом когда-нибудь окажется человек, не умеющий толком водить даже автомобиль, не то что самолет!..

Ага, вот какая-то пипочка с подписью «Авто» и двумя позициями: «Вкл.» и, соответственно, «Выкл.». Сейчас светятся буквы «Вкл.», следовательно, речь может идти об автопилоте.

Я ткнул в кнопку, и тотчас загорелась надпись «Авто — Выкл.», и самолет ощутимо тряхнуло и стремительно повело куда-то влево и вниз, к облачной гряде. Горизонт принялся перекашиваться, как пьяный, хвативший лишку, и я торопливо вцепился в штурвал.

Хм, а теперь штурвал уже не такой мягкий и послушный, как прежде. Чтобы вернуть самолет в прежнее положение, пришлось приложить значительные усилия.