Так мы и поступим.

Уже почти что все теперь жалеют

О выборе недавнем.

Уходят.

Пусть идут!

Нам их подбить на бунт не так опасно,

Как ждать, пока не грянет неизбежно

Другой мятеж, во много раз страшней.

Коль взбесит Марция, что несомненно,

Лишенье сана, это может пользу

Нам принести.

Идем на Капитолий,

Покуда плебс туда волной не хлынул.

Пусть бунт, к которому мы подстрекнули,

Предстанет (так оно и есть отчасти)

Как дело рук народа самого.

Уходят.

Улица в Риме.

Рожки. Входят Кориолан, Менений, Коминий, Тит Ларций, сенаторы и патриции.

Итак, вновь поднял голову Авфидий?

Да, поднял. Потому нам и пришлось

Поторопиться с заключеньем мира.

И, значит, вольскам нужен только случай,

Чтобы опять напасть на нас?

Нет, консул.

Они истощены, и не придется

До смерти видеть нам, как их знамена

Колышатся.

(Ларцию)

Авфидия ты видел?

Ко мне с охранной грамотой пришел он,

Кляня сограждан, подло сдавших город,

И удалился в Анциум затем.

И говорил он обо мне?

Да.

Что дa?

Что скрещивали вы мечи не раз,

Что он тебя смертельно ненавидит,

Что в безвозвратный долг отдать готов

Все, чем владеет, лишь бы победить

Тебя в бою.

Он в Анциуме ныне?

Да.

Я хотел туда б к нему пробраться,

Чтоб ненависть его опять сломить. —

Тебя же с возвращеньем поздравляю.

Входят Сициний и Брут.

А, вот они, трибуны, горло черни!

Я презираю их за чванство властью,

Которое невыносимым стало

Для нас, патрициев.

Ни шагу дальше!

Как? Почему?

Идти вперед опасно.

Что тут еще за новости?

В чем дело?

Ведь он же избран знатью и народом.

Нет.

Кто ж тогда голосовал? Мальчишки?

Прочь! Он идет на рыночную площадь.

Он прогневил народ.

Назад, иль бунта

Теперь не миновать.

Вот ваше стадо!

Вот что бывает, если голос дать

Тем, кто от слов своих готов отречься!

Куда ж трибуны, глотки черни, смотрят?

Зачем не сжали зубы ей? Иль сами

Их навострили?

Полно, успокойся.

Тут заговор умышленно устроен,