Где ехидна,

Где тот, кто Рим задумал обезлюдить,

Чтоб в нем царить?

Почтенные трибуны…

Он будет сброшен со скалы Тарпейской,

Затем что воспротивился закону

И потому законом без суда

Передается в руки строгой власти,

С которой не считался.

Пусть узнает,

Что наши благородные трибуны —

Уста народа, мы же — руки их.

Да-да, пускай!

Послушайте…

Умолкни!

Зачем кричать: «Трави!» — когда медведя

Взять и без боя можно?

Для чего

Ему помог ты скрыться?

Дай сказать. —

Не хуже, чем достоинства, известны

Мне недостатки консула.

Какого?

Кориолана.

Консул? Он?

Нет, нет!

Могу ль я, люди добрые, сказать

С согласия трибунов два-три слова,

Которые лишь несколько минут

У вас отнимут?

Говори, но кратко:

С изменой ядовитою покончить

Нам нужно быстро. Если мы изгоним

Предателя — опасность нам грозит,

А если здесь его оставим — гибель.

Сегодня он умрет.

Да не потерпят

Бессмертные, чтоб Рим, чью благодарность

К его сынам, себя покрывшим славой,

Заносит сам Юпитер в книгу судеб,

Пожрал своих же собственных детей,

Бесчувственному зверю уподобясь.

Он язва. Надо вырезать ее.

Он член, который язва поразила.

Лечить его легко, отсечь — смертельно.

Чем заслужил он казнь, чем Рим обидел?

Тем, что громил его врагов? Иль тем,

Что за отчизну пролил больше крови,

Чем в жилах у него теперь осталось?

Пролив ее остаток, вы навеки

На всех, кто это допустил иль сделал,

Положите пятно.

Слова пустые!

И вздорные. Народом был он чтим,

Пока любил отчизну.

Разве ногу,

Служившую нам верно, мы не ценим,

Когда ей омертветь случится?

Хватит. —

К нему домой ступайте и сюда

Его тащите, чтоб заразе этой

Не дать распространиться.

Стойте, стойте! —

Позвольте мне сказать еще хоть слово.

За Марцием вы гонитесь, как тигры.

Когда ж поймете, чем грозит поспешность,

То вам придется к пяткам привязать

Свинцовый груз, но будет слишком поздно.

Пусть суд решит судьбу Кориолана,

Не то начнется смута (он любим!)

И римлянами будет Рим разгромлен.

Ну, если так…

Да что нам тут болтают?

Мы видим, как закону он послушен!

Кто бил эдилов? Кто сопротивленье

Трибунам оказал? — За ним идите…

Но вспомните, что на войне он рос

С тех пор, как меч поднять рукою может,

Что выбирать слова он не приучен,

А потому их сыплет без разбора,

Как отруби с мукою вперемешку.