Уходит.

СЦЕНА 2

Афины. Дом Айвы.

Входят Айва, Дудка, Рыльце, Заморыш.

Айва

Вы посылали к Основе? Пришел ли он наконец домой?

Заморыш

Ничего о нем не слышно. Без сомнения, он п_е_р_е_в_р_а_щ_е_н.

Дудка

Если он не явится, пропало наше представление! Ничего не получится.

Айва

Без него - невозможно. Во всех Афинах не найти, кроме него, подходящего человека, чтобы сыграть Пирама.

Дудка

Не найти! Он самый умный из афинских мастеровых.

Айва

Вдобавок еще - самый красивый. И взгляд у него такой нежный, ну, прямо идол!

Дудка

Вы хотите сказать - идеал? Идол - боже упаси!
– это что-то совсем неподходящее.

Входит Миляга.

Миляга

Господа, герцог возвращается из храма, где заодно с ним повенчались еще два или три знатных господина. Если бы нам удалось двинуть дело с пьесой, мы бы все вышли в люди.

Дудка

Ах, милый наш удален Основа! Вот и потерял он шесть пенсов я день пожизненно! Уж он бы наверно получил свои шесть пенсов в день; будь я повешен, если герцог не назначил бы ему шести пенсов в день, сыграй он только Пирама; он это заслужил: шесть пенсов в день за Пирама: - или же ничего!

Входит Основа.

Основа

Где эти парни? Где они, мои драгоценные?

Айва

Основа! О д_о_б_л_е_с_т_н_ы_й день! О счастливейший час!

Основа

Господа, я должен рассказать вам о чудесах. Но не спрашивайте меня, о каких чудесах, потому что не быть мне честным афинянином, если я вам это скажу. Я вам все расскажу так именно, как это произошло.

Айва

Ну-ну, выкладывай, любезный Основа.

Основа

Обо мне - ни слова! Я вам только одно скажу, что герцог уже отобедал. Собирайте ваши пожитки; прикрепите новые шнурки к вашим бородам, новые ленты к туфлям и отправляйтесь немедленно во дворец, и пусть каждый перечтет свою роль; потому что, скажу вам прямо, наша пьеса уже назначена к представлению. Во всяком случае, пусть Фисба наденет чистое белье, а тому, кто играет льва, не позволяйте стричь ногти, - они должны торчать у него, словно когти льва. И еще, любезные мои актеры, не ешьте ни луку ни чесноку, потому что мы должны испускать сладостное дыхание; и тогда зрители наши, без сомнения, скажут: "Вот сладостная комедия!" Ни слова больше. Идем! Живо, идем!

Уходят.

АКТ V

СЦЕНА 1

Афины. Дворец Тезея.

Входят Тезей, Ипполита, Филострат, вельможи и свита.

Ипполита

Как странен, мой Тезей, рассказ влюбленных!

Тезей

Но вряд ли он правдив. Не верю я

Нелепым бредням и волшебным сказкам.

Влюбленный - что безумец: мозг его

Кипуч и щедр на вымыслы; он видит

То, что и ум холодный не вмещает.

Безумный, и влюбленный, и поэт

Наполнены одним воображеньем:

Помешанный чертей увидит больше,

Чем есть в аду; влюбленный, обезумев,

В цыганке видит красоту Елены;

Поэта взор скользит в безумье дивном

С небес на землю и с земли на небо;

Когда ж творит воображенье формы

Вещей неведомых, - поэт пером

Дает им плоть, воздушному "ничто"

Даруя место в мире и названье.

Такая власть дана воображенью,

Что, стоит радость ощутить, оно

Уж зрит того, кто подарил ту радость;

Так и средь ночи, ужасами бредя,

В кусте нетрудно увидать медведя!

Ипполита

И все же их рассказ об этой ночи,

Их чувств внезапное преображенье

Знак большего, чем образы мечты.

Он вырастает мощно в достоверность,

Хоть кажется диковинным и странным.

Тезей

А вот влюбленные, полны веселья.

Входят Лизандр, Деметрий, Гермия и Елена.

Привет, друзья! Пусть ждут вас дни любви

И радости.

Лизандр

А вас - в тем большей мере

При царственном столе, прогулках, ложе!

Тезей

Какие танцы или маскарады

Нам облегчат три тягостных часа

От ужина и до отхода к сну?

Где управитель наших развлечений?

Что за потехи ждут нас? Нет ли пьесы,

Чтобы смягчить тоску часов жестоких?

Где Филострат?

Филострат

Я здесь, Тезей могучий.

Тезей

Какой забавой скоротать нам вечер?

Где маски, музыка? Чем обмануть

Ленивца-время, если не весельем?

Филострат

Вот список приготовленных забав;

С чего начать - укажет ваша светлость.

(Подает ему бумагу.)

Тезей

(читает)

"Сраженье с кентаврами, пропето

Под арфу будет евнухом афинским".

Не нужно; это я любимой сам

Рассказывал в честь родича, Геракла.

"Разгул хмельных вакханок, растерзавших

В неистовстве фракийского певца".

Вещь старая! Ее играли нам,

Когда из Фив вернулся я с победой.