— Ничего.

— Кейт! Ты всегда такая упрямая? — Он сурово взглянул на нее.

— Кто бы говорил. Я просто беспокоюсь, понятно?

— О чем?

— О, столько всего! Как я буду платить за лечение?

У меня же нет страховки и нет работы. Как мне искать работу? Куда мне идти, когда меня выпишут, ведь мне негде жить.

Его лицо прорезали горькие складки.

— Не волнуйся по поводу счетов за лечение. А что касается того, куда тебе идти… Я все сделаю. По крайней мере, пока все не уладится со страховкой.

— Что? Просто нелепо. Почему ты будешь платить? — Авария произошла по моей вине, Кейт. Из-за чего ты, возможно, лишилась работы и квартиры.

— Авария — твоя вина? Я же врезалась в тебя сзади.

— Ты бы не врезалась, если бы я не стоял там посреди дороги. И тем более на горке.

— А что говорят в полиции? Что это твоя вина?

— Нет, но они не принимают во внимание тот факт, что я был чертовски усталым от работы в течение семидесяти часов. Если бы этого не было, я бы сообразил, что нельзя стоять на дороге.

— Но ты не виноват.

— По закону, может, и нет. Но по справедливости виноват. И я хочу восстановить справедливость, Кейт. Так что успокойся. А что касается того, куда тебе идти после больницы, то мы об этом подумаем.

— Как?

— Ну, у моей матери есть несколько свободных комнат…

— Нет.

— Есть еще мой дом. — Он прищурился.

— Определенно нет.

— Это твое любимое слово. Да?

— Я не беру милостыню! — Она гордо вздернула подбородок.

— Но я не предлагаю милостыню, Кейт.

— Нет? Что же тогда?

— Я плачу за то, что совершил. Я сделал тебя безработной и бездомной. И буду заботиться о тебе, пока положение не прояснится.

— Но я не хочу жить у тебя.

— А куда ты пойдешь? — безжалостно спросил он. — У тебя есть выбор? Друзья в городе? Родственники?

— Нет. У меня нет никого.

Кейт немного откинулась назад, воспользовавшись его поддержкой. Всего на минуту. Чтобы только прояснилось в голове. Надежная крепость его руки давала ощущение уверенности. Теплый запах, исходящий от него, так контрастировал с запахами антисептиков, пропитавшими больничный воздух. Он был такой земной, такой мужской и почему-то такой знакомый.

Рик нежно поцеловал ее в лоб.

— Прекрасная Кейт. Извини.

— За что?

Он медленно опустил ее на кровать — За то, что затеял с тобой спор. Ты еще не можешь сидеть и еще меньше способна сейчас принимать какие-либо решения. Успокойся. — Он улыбнулся с горьким удовлетворением. — Я обо всем позабочусь.

— Нет.

— Да. — И он повернулся, чтобы уйти.

Кейт совершенно не сомневалась, что он обо всем позаботится. Казалось, он создан, чтобы заботиться о других людях.

Ей нужно вернуть его, сказать, чтобы он больше не приходил, что он и так уже достаточно для нее сделал.

Однако она очень устала. Сейчас она отдохнет, а спорить станет потом. Она не может позволить себе или Джою привыкать к его помощи. Хотя бы потому, что помощь исчезает именно тогда, когда ты больше всего в ней нуждаешься.

Рик потряс головой. Нажал на кнопку лифта.

Упрямица. Почему она не хочет, чтобы он помог ей? У нее нет никого. Он нужен ей, и ему нужно знать, что с ней все будет в порядке.

Джой. Рик видит, как мальчик учится быть независимым. У него хорошие задатки, но, если Кейт не будет осторожна, Джой вырастет, считая, что ему никто не нужен. Он будет социально не адаптирован, как…

Как Рик в последние три года.

Да, но у него есть причина избегать людей.

Но… Может, у Кейт тоже есть причина?

Рик прислонился к холодной мраморной стене, прижав руки к груди.

Может, Кейт страдает от душевной потери, как он сам? Может, что-то случилось с отцом Джоя? Он спрашивал Джоя об отце, но ребенок просто отвечал, что его нет. При аварии Кейт сказала, что отец Джоя ушел.

Еще больше причин у Рика помочь ей. Он знает, как важно, если есть на кого опереться. Он хочет, чтобы она могла опереться на него.

Когда Кейт выпишут из больницы, он отвезет ее к своей матери, и сделает это во благо… ее и Джоя и свое собственное.

Рик открыл дверь в кухню и остановился, мотая головой.

Полностью одетый Джой раскачивался на стуле, сидя за столом, накрытым к завтраку и глядя в окно.

Перед ним аккуратно лежала ложка и стоял стакан молока. Бодрящий аромат кофе наполнял комнату.