Она нахмурилась сильнее.

— Не могу.

Нужно держать себя в руках после такой уступки.

— Что-то должно было произойти с тобой в какой-то момент жизни, отчего ты так патологически… не хочешь, чтобы тебе помогали.

Кейт вздрогнула.

— Такое случалось не однажды. Просто… Я так росла…

— А ты можешь… — Рик остановил себя. Но раз он не получил необходимой информации, ему нужно спросить ее напрямую. Как джентльмен, выросший на юге, он не любил намеков. Так же как и вопросов. — А ты можешь рассказать мне о своем детстве?

Она смотрела ему в лицо, пытаясь понять причину его интереса.

— Пожалуйста, — попросил он. — Мне действительно важно знать.

Она опустила глаза и уткнулась взглядом в нетронутую тарелку.

— Даже не знаю, с чего начать.

— А почему бы не начать, как Дэвид Копперфилд: «Я родилась…»

Кейт нервно крутила в руках вилку. Потом заговорила — сначала неуверенно и как бы против воли:

— Я родилась в Нэшвилле. Мой отец играл в местном оркестре, а мать работала официанткой в ночном клубе, где он выступал. Там они и встретились.

— Ты была старшим ребенком в семье?

— Единственным. Отец ушел, когда мне еще не исполнилось и двух лет.

— Просто ушел? — Рик знал о том, что есть мужчины, бросающие семьи, но не мог понять, как можно отказаться от жены и очаровательной дочери.

Кейт кивнула.

— Очень просто. Я совсем его не помню. — Она тяжело вздохнула. — С работой у моей матери никак не складывалось. Мы еле сводили концы с концами. По крайней мере, пока жили вместе.

— И она тебя оставила?

— Нет. Не совсем. Но иногда мы подолгу жили на улице, и через какое-то время люди из детской комиссии разыскивали нас и помещали меня к приемным родителям. Я слышала, что бывают хорошие приемные родители: заботливые добрые люди. Но у меня сложилось по-другому. Я жила в пяти семьях. В трех из них мне приходилось работать, как рабыне, за то немногое, что мне давали. В одной семье муж торговал наркотиками. Другая пара была слишком занята, чтобы заботиться обо мне.

— Черт! — Рик откинулся назад. — Неудивительно, что ты не захотела отдать Джоя государству.

— Конечно. Я поклялась себе, что никогда не позволю ему попасть в такое положение.

— Ты попросила меня позаботиться о нем. Понимаешь? Добрые дела происходят, когда просишь людей о помощи.

— Да, но ты был совершенно чужим человеком. Я же не знала, что ты совсем не такой, как те приемные родители, к которым я попадала.

Он пожал ей руку.

— Нет, ты знала. Ты знала. — (Она в изумлении смотрела на него широко открытыми глазами.) — Ты же чувствовала, да?

— Чувствовала что?..

— Между нами существует некая связь, Кейт. И она сильнее, чем сексуальное притяжение. Она началась в тот вечер, когда ты врезалась в меня. Ты инстинктивно чувствовала, что я позабочусь о Джое. И я чувствовал… я не знаю. Мне казалось, что ты говоришь со мной… я слышал твой голос… даже когда ты находилась в коме.

Она опустила глаза и отдернула руку.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Кейт…

— Ты сказал, что мы несовместимы.

Рик не мог удержаться, чтобы не спросить:

— А отец Джоя? С ним вы были совместимы?

Она совсем отвернулась.

— Конечно, нет.

— Где он?

Она пожала плечами и наконец взглянула на Рика.

— Не знаю и знать не хочу. Я не видела его с той минуты, как сообщила ему, что беременна.

— Вы были женаты?

— Нет. Мы оба учились. Мне оставался год до получения степени по специальности бухгалтера, когда мне пришлось бросить учебу и искать работу, чтобы прокормить себя и Джоя.

— Как его фамилия, Кейт? Мы найдем его и заставим помогать тебе.

— Нет. — Она гневно зажмурилась. — Мне не нужна его помощь.

— Но есть законы против таких отцов.

— Не имеет значения. — Она опять передернула плечами. — Я не хочу даже слышать о нем больше. Кейт принялась за еду.

Теперь Рик понял, почему Кейт так решительно настроена все делать сама. Возможно, он и сам вел бы себя так же, если бы у него так сложилась жизнь.