Шрифт:
А Зоин чемодан, как лежал под березкой, так и остался лежать...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Вынужденная остановка на станции Буран. Зоя становится участницей войны с Пургой и Завирухой и поднимает торговлю пирожками на небывалую высоту
1.
Исчезновение того, кого ночью прозвали Разрисованным, заметил раньше других поднявшийся Вася Землепроходец. Он сейчас же разбудил соседей.
– Ребята, а ведь друг-то этот сбежал.
– Не может быть!
Большой чемодан Разрисованного стоял на месте. Были целы две непочатые бутылки водки.
– Может, в уборной?
– Нет его в вагоне.
– Ну, значит, в соседнем едет.
– Или на станции в буфет пошел и отстал... Судили, рядили, гадали по-всякому, а время шло. Пока догадались проводникам сказать, часы восемь показывали. Проводники тоже обеспокоились. Проводница, что ночью дежурила, никакого происшествия не наблюдала: мимо нее никто не проходил, двери другого тамбура были заперты.
– Заперты?
– Сама запирала.
Пошли проверили: оказалась дверь не заперта, только прихлопнута. Если человек на ходу спрыгнул, прихлопнуть ее за собой не мог. Недоумение разъяснил тот же Вася Землепроходец:
– Это я прихлопнул, когда в тамбур выходил. Дело становилось серьезным. Ни с того ни с сего человек, хотя бы и пьяный, вряд ли станет на ходу поезда прыгать из вагона.
Пожилой проводник из соседнего вагона дал добрый, но запоздалый совет:
– Чем на его чемодан смотреть, вы бы, ребята, вещи проверили. Поездные жулики частенько так делают: свое оставляют, чужое прихватывают.
Зоя спит себе спокойненько, никак не намилуется с Эдуардом Алмазовым.
– Зоя, Зойка!..
– Чего?
– Чемодан твой полосатый где?
– Здесь, в головах.
– Нет его!
– Ну вас, девушки, спать хочу...
– Эк разоспалась, миллионерша!
– Отстаньте!
– Мы серьезно говорим: твоего чемодана нет. Тут Зоя поняла, что с ней не шутят, вскочила, глянула: чемодана и впрямь нет!
– Ой, да где же он?
Помутилось у Зои в глазах, подломились ноги, побледнела, на скамью опустилась.
– Что же я теперь, девушки, делать стану?
И в слезы!..
Девушки ее утешают, ребята в коридоре стоят насупившись: чувствуют себя кругом виноватыми. Не так, не так им ночью действовать нужно было! А они, шляпы, даже дежурство наладить не догадались.
Чем больше успокаивают Зою, тем громче она плачет. Девушкам ее горе хорошо понятно, на ее месте каждая заплакала бы. Отправляясь в дальний путь, везли в чемоданах не то чтобы приданое, а так... лучшие свои наряды.
– Все, все пропало!
– сквозь слезы жаловалась Зоя.
– Ничего теперь у меня нет... Вся надежда моя...
Про надежду Зоя, впрочем, не договаривает, про себя мучается: если и доведется ей встретиться с Эдуардом Алмазовым, разве захочет он смотреть на нее, обыкновенную девушку без туалета? Такими, небось, и в Сибири пруд пруди.
– Скажи хоть, что в чемодане-то у тебя было, что ты нам показывать не хотела?
– Все было! Туалет был...
– Пальто, платья шелковые?
– Вся моя надежда...
Не может объяснить Зоя, что у нее пропало: не чемодан, не кофту со штанами, не бант украл у нее подлый вор. Похитил он у нее самое драгоценное мечту о счастье.
Вокруг Зои собрались все: и проводники, и начальник поезда, и сопровождающий. Происшествие касается всех, всем неприятно. Ребята между собой переругались, разыскивая того, кто первый сказал "торопиться нечего".
Для проверки открыли незапертый чемодан Разрисованного и нашли в нем мятые газеты, три кирпича, пустую коробку из-под "Казбека" и рваные носки.
Железнодорожники только головами покачали.
– Специалист работал. Теперь такие редко попадаются.
Вася Землепроходец, добрая душа, около Зои.
– Ты, девушка, не плачь. Потеряно, да не все. Нужно слезть на первой большой станции, объявить розыск и подождать, может быть, твой чемодан и найдется. Здесь дорога одна, вору деваться некуда, обязательно попадется...
Железнодорожники тот же совет дают: слезть на станции Буран и подождать. Сопровождающий вручает ей документы.
– Как вернется чемодан, дальше одна поедешь. Все так уверенно говорят о скором возвращении чемодана, что Зоя сама начинает надеяться и перестает плакать.