Шрифт:
– Девочки, да вы посмотрите только, какая очаровательная собачка! Мордочка прямо как у Лайки, которая на втором спутнике летела...
– Сколько заплатила?
– Очень дешево, почти даром, а такая прелесть!
– А еще такие есть?
– И такие и другие. И большие, и маленькие, и сидячие, и лежачие, и белые, и серые, и пегие...
Никогда еще не стояло такой очереди за "Лайками" к кунгурскому сувенирному ларьку!..
Дольше всех колебалась Зоя. И все же не выдержала. Прибежала с покупкой после второго звонка. На удивление всему вагону купила не собачку, а Василия Теркина - веселого солдата с гармошкой. Очень он ей понравился, и она решила:
"Как-нибудь сохраню, а когда в Москве жить буду, в столовой на телевизор поставлю".
На другое утро Вася Землепроходец явился ни свет ни заря.
– Здорово, азиатки!
Осмотрели друг друга: лица у всех заспанные, но ничего азиатского в них нет. Дружно напали на Васю.
– Насмешник!
– Невежа!
– Сам верблюд азиатский!
Вася только плечами пожал
– Кончили ругаться?
– Если мало, можем добавить...
– Ну так вот: во-первых, в слове "азиат" ничего обидного нет, во-вторых, вы в самом деле азиатки, потому что находитесь в Азии. Уже два часа по Сибири едем.
Бросились к окнам. Увидели огромную всхолмленную равнину с бесчисленными березовыми перелесками. И, казалось, нет этой безлюдной равнине ни конца ни края. Прямо как в песне про Москву: "Вот она какая, большая-пребольшая".
Васю недаром Землепроходцем прозвали: не парень, а справочное бюро.
– Вася, миленький, а дальше что будет?
– Будет большая станция Тюмень. Областной центр. Стоянка 23 минуты. Потом Омск. Перед Омском - мост через Иртыш. Потом Барабинские степи пойдут. Я там был, на хлебоуборку с трактором ездил... Хотите моего совета послушать?
– Опять сувениры покупать?
– Нет. Под Барабинском много озер. Дичи там видимо-невидимо...
– Мы не охотники!
– И еще славятся эти озера карасями. Таких карасей нигде в мире нет! В Барабинске на станции их жареными продают. Ох и вкусны!
С самой Тюмени начали поститься, копить аппетит на барабинских карасей. Приехали, повыскакивали из вагона, видят - и впрямь стоит множество лотков с жареной рыбой. Понабрали карасей и, естественно, на них набросились.
– До чего ж, девушки, вкусно. Никогда такой вкусной рыбы не ела.
– Жаль, я только полкилограмма взяла!
Но по, мере утоления голода у девушек начали возникать сомнения.
– Посмотрите, девчата, у моего карася рот кривой.
– А у моего кости какие-то странные и глаза на одном боку.
– Девочки, да ведь это вовсе на караси!!!
– А что?
– Жареная свежемороженая камбала, вот что!
– Ну конечно, самая настоящая камбала! Потянули к ответу Землепроходца. У него губы и руки в масле. На ходу рыбину доедает и никакой беды не чует.
– Что ты, Вася, ешь?
– Сами видите, карася...
– Сам ты карась!
– Не карась, а карасище!
– Камбала барабинская!
– Карасей я сам под Барабинском ловил, а камбала в море добывается.
– Вот и объясни, как караси в камбалу превратились?
Объяснить этого даже Вася не мог. Тайну превращения знал один барабинский ресторан.
Вот, наконец, и тайга. Долго смотрели на нее, стараясь понять, почему о ней с таким уважением, даже волнением пишут в книгах. Обыкновенный лес, только очень длинный. Решили, что ничего страшного в тайге нет. Даже заблудиться невозможно, если знать, где север, где юг. Оказался на севере - иди на юг и обязательно к железной дороге выйдешь. Вася Землепроходец попробовал было спорить, но ему напомнили барабинских карасей...
4.
Шестая вагонная ночь ознаменовалась происшествием не только ничуть не забавным, но даже трагическим.
В мужском отделении тоже действовали свои маленькие законы, но здесь нашелся человек, не желавший признавать вообще никаких законов, ни самых маленьких, ни самых больших. Направил его в Сибирь не Иван Ильич, а другой уполномоченный, из числа тех, кто видит не человека, а "одежку" и не умеет отличить орла от коршуна.
Из всех ребят, ходивших в простых темных ковбойках, этот парень выделялся щегольством: шелковой рубахой, хромовыми сапогами, золотым кольцом на пальце и заботливо подстриженными усиками.
Попробовали ребята над кольцом и усиками подтрунить, но сразу осеклись. Выслушав насмешки, щеголь обвел всех необычайно спокойным, точно пустым взглядом холодных серых глаз и сказал:
– Эх вы, рабочая сила!
В словах "рабочая сила" ничего оскорбительного, собственно, не было, но пренебрежительная ирония, с которой они были произнесены, глубоко всех обидела.
– А ты сам кто? Не такая же рабочая сила?
– Кто я - про то мои документы знают, и это не ваше собачье дело. Поняли?