В среде желтошапочников нашла признание идея перерождений с чередой живых богов ламаизма, объявленных воплощениями будд, бодхисатв, знаменитых учителей и святых прошлого. После смерти Цзонхавы возникла проблема наследования верховной власти.

Решению этого вопроса помогла буддийская теория кармы, опираясь на которую ламы объявили, что высшие иерархи существуют вечно, перевоплощаясь в младенцев, родившихся тотчас после их смерти.

Поиски нового далай-ламы начинались еще до похорон предыдущего. Астрологи указывали на подходящих младенцев, непременно из простолюдинов, поскольку член знатного семейства мог увеличить влияние своего рода. Круг поиска значительно сужался после изучения гороскопа каждого из многих кандидатов.

Затем монахи осматривали предплечья и бедра детей, стараясь отыскать знаки, свидетельствующие о прошлой жизни и связи с покойным далай-ламой. Если таковые находились, то младенца забирали из семьи и вместе с другими претендентами помещали в один из лхасских монастырей, где они находись под пристальным вниманием пандит-лам (от санскр. слова «пандит» – «ученый»). Через 3 года малыши сдавали экзамен, выбирая 9 из 30 вещей покойного иерарха. Считалось, что указать на предметы не думая может лишь тот, кто пользовался ими в прошлой жизни. В зависимости от результатов конкурса продолжался поиск или подходящего мальчика объявляли далай-ламой. Юный иерарх занимал место своего предшественника и формально правил до своего совершеннолетия.

Накануне обращения в истинного владыку юноша две недели постился на воде, но голодовка, воздержание, отказ от земных радостей и бесконечная зубрежка сутр были не самыми неприятными элементами вхождения во власть. Из четырнадцати тибетских далай-лам только четыре (пятый, седьмой, девятый и тринадцатый) умерли естественной смертью. Остальные были зарезаны, отравлены или погибли в схватке с врагами веры. Некоторые из них еще в нежном возрасте «вознеслись к небу» заботами регентов, которые управляли Тибетом от имени юного далай-ламы.

Начиная с десятого иерарха, то есть с 1822 года, выборная система претерпела изменения. Кандидаты проходили отбор по преж ним правилам, но окончательный выбор из трех мальчиков делал китайский император. Вынимая из урны билетик, он читал «божественное» имя, таким образом определяя владыку Тибета.

Святой субурган

Счастливый избранник перемещался в Поталу, правил с оглядкой на Поднебесную империю, а после смерти, подобно всем своим предшественникам, занимал место в личной ступе. Трудно сказать, когда и где возникли эти белоснежные обелиски, но в Тибете они неотделимы от местного пейзажа. В ламаизме субурганами называются мемориальные памятники, аналогичные древнеиндийским ступам. В примерном переводе с санскрита это слово означает «куча камней», или «земляной холм». Самые ранние из них, возможно, и выглядели грудами земли, но в тибетской архитектуре ступы преобразились в тип культового сооружения, своеобразные гробницы, посвященные Будде и его прославленным ученикам. В Тибете монументальные субурганы служили обелисками в честь каких-либо религиозных событий и одновременно емкостью, куда помещалась статуэтка далай-ламы либо его высушенные останки. Прежде чем обрести вечный покой в ступе, тела всех иерархов подвергались мумификации. После этого служители храма покрывали труп позолотой, рисовали на лице усы, брови, губы, причем глаза оставались закрытыми и свободными от краски. Миниатюрные субурганы предназначались для хранения статуй богов, свитков со священными текстами, особо ценных культовых предметов.

Стена субурганов

В отличие от жилищ обелиски стояли на стилобатах, однако, подобно домам, были каменными и окрашенными известью в белый цвет. Богатые субурганы дополнялись шпилями и венчающими эмблемами из позолоченной меди. При недостатке средств из меди выполнялась не вся эмблема, а только завершение в виде короны. Святыми субурганами назывались памятники, заключавшие в себе множество святынь. Подобного рода сооружения возводились в честь прославленных лиц буддизма, часто в связи с их юбилеем. Окруженные ступами меньшего размера, они отличались изысканной отделкой, рисунками на пьедесталах и сияющими медальонами на фасадах.

Лхаса оставалась в тени истории до середины XVII века, пока очередной иерарх ламаистской церкви не стал главой теократического государства, то есть принял на себя и духовную, и светскую власть. По традиции назначенный монгольским ханом, пятый далай-лама Нгаванг Лобсанг Гьяцо перенес центр в Лхасу, куда переселился из монастыря Дрепанг, предварительно построив Поталу на руинах дворца Сронцзангамбо.

Титул давал право далай-ламе руководить церковью, одновременно являясь главой страны. По закону его помощью мог воспользоваться каждый житель Тибета. Когда подавалась петиция или нужно было исправить допущенную чиновниками несправедливость, он контролировал выполнение, хотя и не всегда доводил дело до конца. На бумаге, а может быть и по собственному убеждению иерарх осуществлял власть на благо страны, не допуская проявлений эгоизма.

Популярное мнение, что далай-лама является духовным главой всех тибетцев, неверно. В Тибете сложилось четыре крупных и около десяти малых направлений буддизма, не считая множества сект, где имеются собственные родоначальники и великие учители. Далай-лама, волей случая ставший главным политиком страны, правил только в среде желтошапочников.

«Великий пятый» снискал безмерную любовь сограждан, каковой пользуется до сих пор, хотя меньшинство, куда входят сторонники старых школ буддизма, ему не поклоняется. Крестьянский сын Лобсанг занял престол далай-ламы вопреки желанию, и существует мнение, что невольная ответственность превратила его в жесткого тирана. Он обладал талантом политика, превосходно владел буддийской философией, говорил и писал на санскрите. Кроме того, главный лама Тибета был медиком, знатоком ритуального танца, занимался живописью и архитектурой. Немалой заслугой иерарха является реконструкция Ташилунпо, расширение храма и школы медицины Шакпори в Лхасе, но главным делом его жизни стало возведение Поталы. Уникальный дворец, спроектированный и построенный под руководством пятого далай-ламы, был и остается самым большим в мире культовым зданием.

Далеко не все жители Тибета любили тринадцатого далай-ламу Благочестивейшего, как не слишком жаловали и лам, составлявших два его Совета. Руководитель одного из кабинетов заведовал духовными делами, тогда как другой отвечал за согласие государства и церкви. В начале XX века светские и духовные чиновники работали в деловом союзе. Заместители далай-ламы являлись связующим звеном между ним и Советами.

В исключительных случаях, например при угрозе войны, решения принимало собрание светской знати и представителей ведущих монастырей. С учетом провинциальной аристократии численность этого форума могла доходить до 400 человек. Впрочем, в мирные времена Благочестивейший обходился без советчиков и, судя по состоянию Тибета накануне вторжения англичан, управлял своим краем неплохо.