«…Сегодня в десять часов утра ко мне приходил аббат Гож, и мы много говорили о вас. Мне отрадно сознавать, что связывающие нас узы так прочны, что никому не дано их разорвать…»

— Принцесса очень набожна?

— Да, она даже устроила часовню в особняке на улице Варенн.

— А ее муж?

— Он тоже католик.

— У него были любовницы?

— Говорят, что да.

Другое письмо, более позднее.

«…Всю свою жизнь я буду признательна Юберу за то, что он сумел понять…»

— Полагаю, что Юбер — это принц де В.?

— Раньше он был военным и еще недавно по утрам ездил верхом в Булонском лесу, но на прошлой неделе неудачно упал.

— Сколько ему было лет?

— Восемьдесят.

В этом деле были замешаны одни старики, и отношения между ними были какими-то не очень человечными.

— Вы верите во все то, что мне рассказываете, месье Мазерон?

— Если вы сомневаетесь, спросите у кого угодно.

У кого угодно в той среде, о которой у Мегрэ было лишь смутное и явно не совсем верное представление!

— Продолжим. — Он устало вздохнул. — Значит, умер тот самый принц, о котором вы мне только что рассказывали?

— Да, в воскресенье утром. Об этом писали в газетах. Он скончался после падения с лошади, и как раз сейчас его отпевают в церкви Святой Клотильды.

— Он не общался с вашим дядей?

— Насколько мне известно, нет.

— А они не встречались в светском обществе?

— Полагаю, что они избегали бывать в одних и тех же компаниях и гостиных.

— Они ненавидели друг друга?

— Не думаю.

— Ваш дядя говорил с вами о принце?

— Нет, даже намеком.

— А об Изабель?

— Как-то раз, уже давно, он сказал мне, что я его единственный наследник и что он сожалеет, что я не ношу его фамилию. Его печалило и то, что у меня нет сыновей. Если бы у меня был сын, то он испросил бы в суде разрешение дать ему фамилию Сент-Илер.

— Значит, вы единственный наследник своего дяди.

— Да. Но я еще не закончил свой рассказ. Однажды он говорил мне о принцессе, не называя ее по имени.

Он сказал тогда: «Я надеюсь, что когда-нибудь женюсь.

Бог знает, когда это случится, но заводить детей будет уже поздно».

— Если я правильно понимаю, дело обстоит так: в 1912 году ваш дядя знакомится с девушкой, которую он полюбил, а она полюбила его, но они не женятся, потому что у графа де Сент-Илера практически нет состояния.

— Это так.

— Два года спустя, когда ваш дядя работал в посольстве в Польше или в другой стране, юная Изабель выходит замуж по расчету и становится принцессой де В.

У нее рождается сын, и супруги в то время ведут себя как муж и жена.

— Да.

— Но, наверное, потом ваш дядя и Изабель встречались и отдавались страсти.

— Нет.

— Почему вы так уверены? Вы считаете, что в их кругу…

— Я сказал «нет», потому что во время Первой мировой войны дядя находился за пределами Франции, а когда он вернулся, сыну Изабель Филиппу было уже два или три года.

— Допустим, влюбленные снова встречаются…

— Нет.

— Они больше никогда не встречались?

— Я вам уже сказал.

— Значит, они писали друг другу в течение пятидесяти лет почти ежедневно, и однажды ваш дядя сказал вам о своей возможной женитьбе в более или менее отдаленном будущем. Это означает, я полагаю, что Изабель и он ждали смерти принца, чтобы пожениться.

— Думаю, да.

Мегрэ вытер пот со лба, посмотрел на липу за окном.

— Вот мы и подошли к эпилогу. Десять или двенадцать дней тому назад — это не важно — восьмидесятилетний принц упал с лошади в Булонском лесу.

В воскресенье утром он умер от полученных ранений.

Вчера, во вторник вечером, то есть два дня спустя, был убит ваш дядя у себя в кабинете. Таким образом, влюбленные, ждавшие долгих пятьдесят лет, не смогут соединиться. Согласны? Дайте мне, пожалуйста, адрес вашей жены.

— Улица Помп, дом 23. Это в Пасси.

— Вы знаете нотариуса или поверенного вашего дяди?

— Его нотариуса зовут месье Обонне. У него контора на улице Вийерсексель.

Тоже в нескольких сотнях метров от дома покойного. Все эти люди, за исключением мадам Мазерон, жили почти что дверь в дверь в одном из парижских районов, который Мегрэ меньше всего знал.