— Попытайся соединить меня с доктором Тюделем.

Нужно было опереться на твердую почву. Письма вернулись на свое место в шкафу, и Мегрэ сказал себе, что больше к ним не прикоснется.

— Он у телефона, шеф…

— Алло! Доктор… Да, Мегрэ… Вы закончили десять минут назад?.. Нет, разумеется, я не требую от вас всех подробностей… — Слушая доктора, он что-то черкал в блокноте Сент-Илера. — Вы уверены? Вы уже отправили пули Гастинну-Ренетту? Я позвоню ему попозже…

Спасибо… Будет лучше, если вы отправите ваше заключение судебному следователю… Ему это будет приятно… Еще раз благодарю…

Он стал ходить по комнате, заложив руки за спину и останавливаясь время от времени у окна, чтобы выглянуть в сад, где по лужайке скакал дрозд.

— Первая пуля, — объяснял он Жанвье, — поразила его спереди почти в упор… Это пуля калибра 7,65… У Тюделя нет еще опыта доктора Поля, но он почти уверен, что она была выпущена из автоматического браунинга… На одном доктор настаивает категорически: первая пуля вызвала почти мгновенную смерть. Тело наклонилось вперед и соскользнуло из кресла на ковер…

— А откуда он это знает?

— Потому что другие выстрелы были произведены сверху вниз.

— Сколько пуль?

— Три. Две в животе и одна в плече. — Он смотрел на кое-как помытый ковер, где еще различались контуры кровавых пятен. — Или же убийца хотел удостовериться, что жертва мертва, или находился в таком возбужденном состоянии, что продолжал стрелять машинально. Соедини-ка меня с Мерсом.

Утром он был так поглощен странностью этого убийства, что не мог сам заниматься уликами и перепоручил это специалистам из отдела установления личности.

— Мере?.. Да… Что вам удалось узнать?.. Разумеется. Сначала скажите мне, вы нашли гильзы в кабинете? Нет?.. Ни одной?..

Это было любопытно и, похоже, говорило о том, что убийца знал, что ему никто не помешает после четырех оглушительных выстрелов отыскать на полу гильзы.

— А что на дверной ручке?

— Единственные более или менее четкие отпечатки принадлежат служанке.

— А на стакане?

— Отпечатки покойного.

— На столе, на мебели?

— Ничего, шеф. Нигде нет чужих отпечатков, только ваши.

Две детали на первый взгляд противоречили друг другу. Убийца продолжал стрелять в покойника, в неподвижного человека с простреленной головой, представлявшего жутковатое зрелище.

Судебный врач утверждал, что после первого выстрела труп уже лежал на полу, где его и обнаружили.

Значит, убийца, находившийся, вероятно, с другой стороны стола, обошел его, чтобы снова стрелять — раз, другой, третий — сверху вниз и с очень близкого расстояния, около пятидесяти сантиметров, как считал доктор Тюдель.

С такого расстояния не нужно было целиться, чтобы попасть в определенную точку. Иными словами, в грудь и живот стреляли напрасно?

Это наводило на мысль о жажде мести или необыкновенной степени ненависти.

— Ты уверен, что в квартире нет оружия? Ты все обыскал?

— Смотрел даже в камине, — ответил Жанвье.

Мегрэ тоже искал этот пистолет, о котором говорила, правда, весьма туманно, старая служанка.

— Пойди спроси у полицейского, который стоит у дверей, какой пистолет у него на поясе. — Многие сержанты наружной службы были вооружены именно пистолетами калибра 7,65. — Пусть даст его тебе на минутку.

Он тоже вышел из кабинета, пересек коридор, толкнул дверь кухни, где на стуле очень прямо сидела Жакетта Ларрье. Глаза у нее были закрыты, и казалось, она спит.

Дверь скрипнула, и она вздрогнула.

— Пройдите со мной.

— Куда?

— В кабинет. Хочу задать вам несколько вопросов.

— Я вам уже сказала, что ничего не знаю.

Войдя в кабинет, она осмотрелась, словно убеждаясь, что все на своем месте.

— Садитесь.

Она колебалась, потому что наверняка не привыкла садиться в кабинете хозяина.

— На этот стул, пожалуйста…

Она подчинилась неохотно и посмотрела на комиссара еще более недоверчиво. Вернулся Жанвье с пистолетом в руке.

— Дай его ей.

Она отказывалась взять его, открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла, и Мегрэ готов был поклясться, что у нее чуть не вырвалось: «Где вы его нашли?»

— Такое оружие было у графа?

— Кажется, да.

— Возьмите его в руку. Он весил примерно столько же?

— Это ничего не даст, потому что я никогда не трогала то, что лежало в ящиках.