На губах ее появилась не улыбка, а выражение, которое могло быть и насмешкой, и сожалением.

— Вы это сделали нарочно, не так ли? — продолжал Мегрэ, не уточняя свою мысль.

Надо же ему было чего-нибудь добиться. Бывали моменты, когда Мегрэ казалось: остается сделать легкое усилие — и невидимая стена, разделявшая их, исчезнет, и все станет понятно. Найти нужное слово — и она станет для него просто человеком.

— А другой был здесь в пятницу после обеда?

Он все-таки достиг своего: она вздрогнула.

— Какой другой? — спросила она наконец, как бы нехотя.

— Ваш любовник. Настоящий. Наверное, ей хотелось казаться безразличной и не задавать вопросов, но она в конце концов уступила.

— Кто?

— Рыжий мужчина среднего возраста, со следами оспы на лице, по имени Дьедонне.

Г-жа Калас снова замкнулась в себе. На лице ее нельзя было больше ничего прочесть. Впрочем, как раз в это время перед баром остановилась машина, из которой вышли Мере и трое мужчин со спецаппаратурой.

Мегрэ еще раз пошел открывать дверь. Конечно, он не добился успеха. Однако он не считал совсем потерянным время, которое он сейчас провел с этой женщиной.

— Что осматривать, шеф?

— Все. Сперва кухню, потом две комнаты и туалет на втором этаже. Кроме того, двор и погреб, который должен быть под этой лестницей.

— Вы думаете, этот человек был убит и расчленен именно здесь?

— Возможно.

— А чемодан?

— Проверь и его вместе с содержимым.

— Тут хватит дела до конца дня. Вы остаетесь?

— Нет, но скоро вернусь.

Комиссар зашел в кабину, позвонил в полицейский участок, расположенный по ту сторону канала, и поручил Жюделю следить за домом.

— Вам лучше пойти вместе со мной, — объявил он затем г-же Калас.

— Взять с собой одежду и туалетные принадлежности?

— Пожалуй, это будет благоразумно.

На кухне она остановилась и довольно долго пила из бутылки. Затем они услышали, как она ходит наверху по комнате.

— Вы не боитесь оставлять ее одну, шеф?

Мегрэ пожал плечами. Если бы здесь нужно было что-либо прятать или уничтожать, об этом давно бы уже позаботились.

Тем не менее ее долгое отсутствие удивило его. Слышно было, как она движется, как журчит вода в умывальнике, как выдвигаются и задвигаются ящики шкафа.

Возвращаясь, она снова задержалась на кухне, несомненно решив, что это последние глотки спиртного, которые ей дано сделать прежде, чем она снова получит такую возможность.

Когда г-жа Калас наконец появилась, трое мужчин уставились на нее с одинаковым изумлением, к которому у Мегрэ примешивалась крупица восхищения.

За какие-то двадцать минут она полностью преобразилась. Черное платье и манто делали ее представительной. Благодаря тщательной прическе и шляпе черты лица казались более выразительными, походка стала легче, осанка — уверенной и почти горделивой.

Знала ли она, что производит подобный эффект? Не было ли в этом известного кокетства? Она не улыбнулась при виде их удивления. Деловито проверила, все ли нужное есть в сумочке, и негромко бросила, натягивая перчатки:

— Я готова.

От нее пахло духами и коньяком. Она не забыла попудриться и провести по губам помадой.

— Вы не берете с собой чемодан?

Она почти с вызовом отрезала: «Нет». Брать с собой белье и запасную одежду — не значило ли это признать себя виновной? Во всяком случае, это означало допустить наличие каких-то оснований для ареста.

— До скорого! — бросил Мегрэ Мерсу и его сотрудникам.

— Вы возьмете машину?

— Нет, поищу такси.

Любопытное было ощущение — оказаться рядом с ней на тротуаре и идти по залитой солнцем улице.

— У нас, пожалуй, больше шансов найти такси, если мы пойдем в сторону улицы Реколе.

— Пожалуй.

— Я хотел бы задать вам один вопрос.

— Вы же не стеснялись до сих пор.

— Сколько времени вы уже так не одевались?

Г-жа Калас соблаговолила подумать.

— Года четыре, по крайней мере, — ответила она наконец. — Почему вы об этом спрашиваете?

— Просто так.

К чему было тратить слова, если она сама это прекрасно знала? Он как раз успел поднять руку и остановить обгонявшее их такси, распахнул дверцу перед спутницей и пропустил ее вперед.

Честно говоря, Мегрэ сам еще не знал, что делать с этой женщиной. При другом следователе он вообще действовал бы иначе, чем до сих пор, пошел бы на риск, но с Комельо это было опасно. Этот чиновник был не только мелочным формалистом, боявшимся общественного мнения и реакции правительства; он давно уже считал сомнительными методы работы Мегрэ, и в прошлом они неоднократно сталкивались, что называется, лоб в лоб.