Мегрэ пошел на кухню, нашел молоко в фаянсовом кувшине и треснутую суповую тарелку.

— Кому бы поручить этого зверя? Может, кто-то из соседей согласится взять? Здесь недалеко есть мясная.

— Сейчас схожу узнаю. Ну, что вам удалось найти? Они, что называется, прочесывали весь дом, не оставляя без внимания ни одного закоулка или ящика. Первым шел Мере, осматривая предметы с помощью лупы, а иногда и прибегая к портативному микроскопу; следом за ним двигались фотографы.

— Мы начали со двора, поскольку там больше всего беспорядка. Кроме того, я полагал, что среди обломков и мусора можно попытаться что-либо спрятать.

— Мусорные баки, наверное, очищались после воскресенья?

— В понедельник утром. Мы все-таки проверили, нет ли в них, например, пятен крови.

— Ничего?

— Ничего, — повторил Мере не совсем твердым тоном.

Это означало, что у него есть идея, но он не вполне в ней уверен.

— Ну, что там у тебя?

— Не знаю, шеф. Просто впечатление. Причем одинаковое у нас четверых. Мы как раз говорили об этом, когда вы постучали.

— Выкладывай.

— Здесь есть что-то странное, по крайней мере, на дворе и в кухне. Этот дом не из тех, где можно встретить идеальный порядок. Достаточно посмотреть в ящики, чтобы установить: в них привыкли совать вещи как попало.

Мегрэ обвел комнату глазами и понял. Лицо его оживилось.

— Продолжай.

— Рядом с раковиной мы нашли грязную посуду за три дня и кастрюли, не чищенные с воскресенья. Можно предполагать, что здесь к этому привыкли, если только женщина не запустила хозяйство в отсутствие мужа.

Мере был прав. Беспорядок и неряшливость были здесь обычным явлением.

— С точки зрения логики, мы должны найти повсюду пяти-, а то и десятидневную пыль и грязь. И действительно, в некоторых местах она еще большей давности. Зато во всех остальных помещениях, кажется, только что произвели генеральную уборку, и Самбуа нашел на дворе две пустые бутылки из-под жавелевой воды. Одна, судя по этикетке, куплена совсем недавно.

— Когда, по-твоему, была сделана уборка?

— Дня три-четыре назад. Я уточню это в своем донесении. Сначала нужно сделать несколько лабораторных анализов.

— Отпечатки пальцев есть?

— Они подтверждают нашу теорию. В ящиках и стенных шкафах нашли отпечатки пальцев Каласа.

— Ты уверен в этом?

— Во всяком случае, они совпадают с отпечатками пальцев трупа, найденного в канале.

Наконец-то у них есть доказательство, что расчлененный человек был хозяином бистро на набережной Вальми!

— Эти отпечатки есть и в верхних комнатах?

— Только на внутренней стороне мебели. Дюбуа пока не осматривал второй этаж детально, и мы туда еще вернемся. Нас поразило, что на мебели нет ни пылинки и пол вымыт очень чисто. Что касается простынь, ими пользовались не больше трех-четырех ночей.

— Грязные простыни нашел?

— Нет.

— Их стирали дома?

— Я не видел здесь ни стиральной машины, ни корыта, ни моющих средств.

— Значит, они отдавали белье в прачечную?

— Верно. И вот, если только человек из прачечной не был здесь вчера или позавчера…

— Попытайтесь выяснить, какой прачечной они пользуются.

Мегрэ уже хотел идти расспрашивать соседних лавочников, когда Мере, остановив его, выдвинул ящик кухонного буфета:

— Здесь есть ее название.

Он показал пачку счетов, среди которых значилось:

«Прачечная Реколе». Последний счет был выписан дней десять назад.

Мегрэ устремился к телефону, набрал номер и спросил, не приезжали ли за бельем на набережную Вальми на этой неделе.

— Прием белья у заказчиков производится только в четверг утром, — ответили ему.

Следовательно, приемщик белья последний раз был здесь в прошлый четверг.

Мере имел основания удивляться. Два человека не могли прожить целую неделю, не загрязнив белья, значит, оно должно где-то находиться, во всяком случае простыни, поскольку простыни, найденные в спальне, были почти чистыми.

Мегрэ в задумчивости вернулся к специалистам.

— Что ты говорил об отпечатках?

— На кухне мы обнаружили отпечатки трех видов, не считая ваших и Лапуэнта, которые я знаю наизусть. Во-первых, женские отпечатки, самые многочисленные. Думаю, что это отпечатки хозяйки.

— Это легко проверить.

— Затем отпечатки довольно молодого мужчины. Их немного, и они самые свежие.

Это, конечно, Антуан, которого г-жа Калас, вероятно, кормила на кухне, когда он прибежал к ней ночью.

— Наконец, есть два других отпечатка, из которых один частично стерт.

— Отпечатков Каласа в ящиках больше нет?

— Нет.

— Словом, все это выглядит так, как если бы недавно, скажем, в воскресенье, весь дом вымыли и вычистили снизу доверху, но при этом забыли о внутренней стороне мебели!