— Не дай ему удрать, — посоветовал тот Жюделю. Мегрэ вошел в контору, где молоденькая особа осведомилась, что ему угодно.

— Кто-нибудь из хозяев на месте?

Не успела она ответить, как к Мегрэ подошел человек с седыми, коротко подстриженными волосами.

— Вы один из владельцев?

— Жозеф Ланглуа, к вашим услугам. Кажется, я вас где-то видел?

Он, конечно, видел фотографии Мегрэ в газетах. Комиссар представился. Ланглуа с недоумением ждал, что будет дальше.

— Кто вон тот, рыжий?

— А что вам от него надо?

— Еще не знаю. Кто он?

— Дьедонне Пап. Он работает у меня больше двадцати пяти лет. Я был бы весьма удивлен, если бы он дал вам повод для каких-либо претензий.

— Он женат?

— Вдовеет уже много лет. Он, кажется, лишился жены через два-три года после свадьбы.

— Живет один?

— Вероятно. Его личная жизнь меня не касается.

— У вас есть его адрес?

— Улица Эклюз-Сен-Мартен, в двух шагах отсюда. Какой номер дома, мадмуазель Берта?

— Пятьдесят шесть.

— Он работает весь день?

— Он должен, как и все, отработать свои восемь часов, но не обязательно днем. Грузовой двор работает круглые сутки, машины разгружаются и нагружаются непрерывно. Поэтому мы держим тут три смены, расписание их меняется каждую неделю.

— В какую смену он работал на прошлой неделе?

Ланглуа повернулся к девице, которую он назвал м-ль Бертой:

— Взгляните, пожалуйста.

Она посмотрела в папку:

— В первую смену.

Хозяин разъяснил:

— Следовательно, начал работу в шесть утра и закончил в два часа дня.

— По воскресеньям ваш грузовой двор тоже работает?

— Здесь бывает только два-три дежурных.

— В прошлое воскресенье он не был дежурным?

Берта еще раз заглянула в свои бумаги:

— Нет.

— До которого часа он работает сегодня?

— Он во второй смене. Значит, до десяти вечера.

— Не могли бы вы его подменить?

— Вы не могли бы сказать, что вам от него нужно?

— К сожалению, нет.

— Это важно?

— Даже весьма.

— В чем вы его подозреваете?

— Пока не могу ответить.

— Что бы вы там ни предполагали, должен сказать, что вы на ложном пути. Если бы все служащие были похожи на него, у меня вообще не было бы забот.

Хозяин был явно недоволен. Не сказав Мегрэ, что он собирается делать, и не пригласив его с собой, он вышел из застекленной конторы, обогнул двор и приблизился к Дьедонне Папу.

Тот молчал все время, пока хозяин говорил с ним, и только пристально смотрел в сторону стеклянной клетки. Мегрэ видел, как Ланглуа, повернувшись к складам, позвал кого-то, и оттуда тотчас вышел низенький старичок, тоже в халате и с карандашом за ухом. Они обменялись несколькими словами, старичок взял из рук рыжего блокнот, а тот пошел следом за Ланглуа вокруг двора.

Мегрэ не пошевелился, когда они вошли в контору, и Ланглуа громко сказал:

— Комиссар уголовной полиции желает поговорить с вами. Кажется, вы ему зачем-то нужны.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, господин Пап. Прошу вас следовать за мной. Дьедонне Пап показал на свой халат:

— Могу я переодеться?

— Я пойду с вами.

Ланглуа не попрощался с комиссаром, который пошел за кладовщиком в конец коридора, служивший гардеробной. Пап ни о чем не спрашивал. Ему было, вероятно, за пятьдесят, он производил впечатление человека спокойного и аккуратного. Он надел пальто, шляпу и направился к выходу, при этом Жюдель шел справа от него, а Мегрэ слева.

Пап был, видимо, удивлен, когда за воротами не оказалось машины: он ждал, что его тотчас же увезут на набережную Орфевр. Когда на углу улицы, против желтого бара, они свернули налево, вместо того чтобы идти к центру города, он хотел что-то сказать, но вовремя удержался.

Жюдель понял, что Мегрэ ведет их в бистро Каласа.

Дверь по-прежнему была заперта, Мегрэ постучал, и Мере открыл им.

— Входите, Пап.

Мегрэ вновь повернул ключ в дверном замке.

— Вы хорошо знаете этот дом, не так ли? Человек был сбит с толку. Если он и предвидел, что ему придется разговаривать с полицией, то, во всяком случае, не таким образом.

— Можете снять пальто, здесь тепло. Садитесь на свое место. Ведь у вас, кажется, здесь есть привычное место?

— Не понимаю.

— Вы свой человек в доме, не правда ли?

— Я здесь клиент.

Он старался понять, что делают на кухне эти люди с аппаратами, и, наверное, тревожился за г-жу Калас.

— Очень хороший клиент, не так ли? Вы приходили сюда в прошлое воскресенье?

У него было лицо порядочного человека, с мягким и одновременно робким выражением голубых глаз; такие глаза бывают у иных животных, которые всегда как будто спрашивают, почему люди так жестоки к ним.