Сначала никто не ответил. Стукнул вновь, посильнее, услышал женские шаги, передвигались в старых туфлях со стоптанными задниками; он был вынужден ещё раз двинуть кулаком пока изнутри не послышался голос:

– В чем дело?

– Мадемуазель Сабати?

– Что вам надо?

– Поговорить с вами.

И добавил на всякий случай:

– Я от доктора.

Она опять куда-то удалилась, наверное, накинуть на себя что-то более подходящее случаю. Когда наконец дверь открылась, выяснилось, что женщина была одета в домашний с цветастыми узорами халат из плохо выделанного хлопка, под которым, кроме ночной рубашки, по-видимому, ничего больше не было. На голых ногах болтались шлепанцы, черные волосы взлохмачены.

– Вы спали?

– Нет.

Она недоверчиво осмотрела его с ног до головы. Позади нее, с крохотной лестничной площадки, просматривалась комната, пребывавшая в полнейшем беспорядке, хозяйка так и не приглашала его зайти.

– Что он велел мне передать?

При этом она повернула голову чуть в сторону, и стали виден синяк вокруг левого глаза. Отнюдь не первой свежести. Уже начавший желтеть.

– Не бойтесь. Я ваш друг. Всего лишь хотел бы немного поговорить с вами.

Она все же решилась пропустить незнакомого ей мужчину, но надо полагать, только потому, что внизу на ступенях лестницы появились двое-трое мальчишек, наблюдавших за происходившим.

Квартира состояла из спальной с неудобной кроватью - это он углядел ещё на пороге, - и кухни. Там, на столе лежал раскрытый томик какого-то романа, рядом стояла чашка с остатками кофе с молока, на тарелке лежал кусочек масла.

Луизу Сабати нельзя было назвать красавицей. В черном платье с белым передником она, должно быть, выглядела всегда утомленной, как это типично для большинства горничных в провинциальных гостиницах. И все же в ней проглядывало что-то привлекательное, нечто почти патетическое таилось в её лице с темными, полными внутренней напряженности глазами.

Она освободила для него стул.

– Вас послал действительно Ален?

– Нет.

– Ему неизвестно, что вы тут?

Произнося эти слова, он бросила испуганный взгляд на дверь, сам и не собиралась садиться, держалась сторожко, в полной готовности оказать сопротивление.

– Не надо меня бояться.

– Вы из полиции?

– И да, и нет.

– Что случилось? Где Ален?

– Вероятно, у себя дома.

– Вы уверены в этом?

– А почему должно было бы быть иначе?

Она прикусила губу так сильно, что выступила кровь. Было заметно, что она очень нервничает, причем болезненно. На какое-то мгновение у Мегрэ промелькнула даже мысль, уже не принимает ли Луиза наркотики.

– Кто вас навел на меня?

– Вы давно любовница доктора?

– Кто-то смолотил языком, да?

Он напустил на себя самый благодушный, какой только смог вид, впрочем, принуждать себя выказать ей симпатию надобности у Мегрэ вовсе не было.

– Вы только что встали?
– спросил он вместо ответа.

– А вам-то какое дело?

Они говорили с легким итальянским акцентом, почти незаметным. На вид чуть более двадцати лет, под плохо скроенным. Халатом угадывалось гибкое тело, лишь грудь, надо полагать, весьма вызывающая, несколько потяжелела.

– Вы не против сесть рядом?

Женщина не могла найти себе места. Лихорадочно дергаясь из стороны в сторону, она выхватила из пачки сигарету, закурила:

– Вы уверена, что чего доброго не нагрянет Ален?

– Вы страшитесь этого? Почему?

– Он ревнив.

– Но у него нет никаких оснований ревновать ко мне.

– Он видит соперника в каждом мужчине.

И добавила странновато прозвучавшим голосом:

– И поделом.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что это его право.

– Он любит вас?

– Думаю, да. Знаю, что не стою этого, но...

– Вы действительно не желаете присесть?

– Кто вы такой?

– Комиссар Мегрэ из парижской Уголовной полиции.

– Слышала о вас. А чего вы тут забыли?

Почему бы не потолковать с ней откровенно?

– Приехал в ваш город совершенно случайно навестить друга, с которым не виделся много лет.

– Это он вам рассказал обо мне?

– Нет. Я познакомился также и с вашим другом Аленом. Кстати, сегодня вечером приглашен к нему в гости.

Она чувствовала, что Мегрэ не лгал, но все ещё не могла успокоиться. Тем не менее пододвинула к себе стул, хотя села на него не сразу.

– Если он пока ещё и не попал в затруднительной положение, то рискует оказаться в нем с часу на час.