"Никогда, никогда я не доберусь до моря", - думала она глубокой ночью на третьи сутки путешествия в воде.

– Но вы уже у цели, - раздался совсем рядом мужской голос, и она догадалась, что это был крупный мужчина, совершенно обнаженный.

Он привязал ей к лодыжке кусок свинца и взял за руку так властно и уверенно, что она, наверное, не смогла бы сопротивляться, даже если была бы не маленькой утопленницей, а чем-то иным.

"Надо покориться ему, сама я ничего не смогу сделать".

И тело девушки стало опускаться все глубже и глубже. Когда они достигли долгожданных песков на дне моря, к ним устремилось множество фосфоресцирующих существ, но мужчина - это был Великий Мокрец - жестом остановил их.

– Доверьтесь нам, - сказал он девушке.
– Ваша ошибка в том, что вы еще хотите дышать. Пусть вас не пугает, что вы больше не чувствуете сердца, оно уже почти не бьется, разве лишь когда ошибается. И не сжимайте так плотно губы, будто боитесь наглотаться морской воды. Она для вас сейчас то же, что вы раньше называли питьевой водой. Вам больше нечего опасаться, слышите, нечего. Чувствуете, как к вам возвращаются силы?

– Ах, я сейчас упаду в обморок!

– Ни в коем случае. Чтобы быстрее привыкнуть, возьмите горсть песка он у вас под ногами - и перекладывайте его из одной руки в другую. Это не так просто. Вот, вот так, хорошо. И побыстрее восстанавливайте чувство равновесия.

Сознание полностью вернулось к ней. И вдруг утопленницу вновь охватил ужас. Как же так - не было произнесено ни единого слова, а она прекрасно понимала этого обитателя морской пучины? Впрочем, ее испуг длился недолго: она догадалась, что мужчина изъясняется исключительно свечением своего тела. И еще она увидела, что и ее хрупкие обнаженные руки тоже испускают блестки света - точно маленьких светлячков. Другого способа общения Струящиеся - так звали жителей подводного мира - не знали.

– А теперь могу я узнать, откуда вы?
– спросил Великий Мокрец, который все время держался к ней в профиль - по обычаю Струящихся только так мужчина мог обращаться к девушке.

– Я ничего больше не знаю о себе, не помню даже собственного имени.

– Ну что же, отныне вы будете Незнакомкой из Сены, вот и все. Поверьте, мы и сами знаем о себе не больше. Помните только, что здесь расположена большая колония Струящихся и среди нас вы никогда не будете несчастной.

Она очень быстро заморгала, как будто ей мешал избыток света, и тогда Великий Мокрец дал знак рыбам-фонарикам удалиться, оставив подле себя лишь одну. Да, здешним обитателям светили рыбы-фонарики, обычно подолгу остававшиеся на одних и тех же местах.

Люди разного возраста с любопытством приблизились к Великому Мокрецу и Незнакомке из Сены. Все они были обнажены.

– У вас есть какое-нибудь пожелание?
– спросил Великий Мокрец.

– Я хотела бы остаться в платье.

– Вы в нем останетесь, это очень просто.

В глазах жителей морской пучины, в их медленных, исполненных деликатности жестах сквозило желание услужить новенькой.

Ей очень мешал привязанный к ноге свинец. Она хотела освободиться от него или, по крайней мере, ослабить узел, как только никого не будет поблизости. Великий Мокрец угадал ее намерения.

– Ни в коем случае не трогайте груз, умоляю вас. Вы потеряете сознание и всплывете на поверхность, если только удастся прорваться сквозь мощные кордоны акул.

Девушка сдалась и, подражая окружающим, стала раздвигать руками водоросли и отгонять рыб. Здесь было много мелких рыбешек, которые, словно мошкара, с любопытством водили хороводы вокруг Незнакомки и даже касались ее лица и тела.

Одна-две (редко три) большие домашние рыбы постоянно следовали за каждым Струящимся, охраняли его и оказывали мелкие услуги: держали во рту небольшие предметы или снимали со спины прилипшие водоросли. Они спешили на помощь по первому знаку, а то и до него. Порой их угодливость даже раздражала. В глазах домашних рыб можно было прочитать простодушное и неистовое обожание, что, впрочем, многим нравилось. И никогда не было такого, чтобы они поедали мелких рыбешек, которые тоже прислуживали Струящимся.

"Почему же я бросилась в воду?
– думала новенькая.
– Я даже не знаю, кем была там, на поверхности. Девушкой? Женщиной? Моя бедная головушка заполнена теперь только водорослями и ракушками. Мне очень хочется сказать, что все это чрезвычайно печально, но я в точности не представляю, что означают эти слова".

Обратив внимание на понурый вид Незнакомки, к ней приблизилась девушка, которая утонула двумя годами раньше, ее здесь называли Простой.

– Вот увидите, дорогая, пребывание в глубинах моря придаст вам уверенности, - сказала она.
– Только нужно время, чтобы ваша плоть преобразилась, стала тяжелее, - тогда тело не всплывет на поверхность. И забудьте о желании есть и пить. Это детство у вас быстро пройдет. Надеюсь, вскоре из ваших глаз выплывут самые настоящие жемчужины, если, конечно, вы подождете немного. Жемчужины - первейший признак акклиматизации.

– Чем же здесь занимаются?
– спросила Незнакомка из Сены, улучив минутку.

– О, тысячами вещей! Здесь никто не скучает, уверяю вас. Мы достигаем больших глубин в поисках утопленников-одиночек и приводим их сюда, чтобы усилить нашу колонию. А какую радость испытываешь, когда удается найти отчаявшегося, который уверен, что уже приговорен к вечному одиночеству в этой гигантской хрустальной тюрьме. Он все время спотыкается и запутывается в морских растениях. Как же он прячется! Ему всюду мерещатся акулы. И вдруг появляется такой же, как он, человек и уносит его - словно санитар с поля битвы - туда, где ему уже нечего опасаться.