Но даже она, всегда считавшаяся лучшей подругой Незнакомки из Сены, как-то подошла к ней, и на ее лице было написано: "Я на вас тоже обижена".

– Почему вы так держитесь за свое платье здесь, в морской глубине? спросила Простая.

– Мне кажется, оно защищает меня от всего, пока мне непонятного. Тогда одна из женщин, которая накануне уже набрасывалась на нее с упреками, закричала:

– Ей хорошо выделяться среди нас! Маленькая развратница! Поверьте мне, хотя на земле я была матерью семейства, сейчас, если бы моя дочь оказалась рядом, я без колебаний приказала бы ей: "Снимай платье немедленно!" И ты тоже снимай!
– заорала она Незнакомке из Сены, тыкая, чтобы унизить ее (здесь, в глубине моря, это считалось страшным оскорблением).
– Или же берегись этого, милочка!

И, потрясая в воде ножницами, она яростно бросила их к ногам девушки.

– Вам лучше уйти!
– воскликнула Простая, возмущенная ее злобой.

Оставшись одна, Незнакомка спрятала свою боль, уплыв, насколько могла, в дальние, тяжелые воды.

"Не это ли на земле называется завистью?" - подумала она. И, обнаружив, что на ее глаза навернулись крупные жемчужины, воскликнула:

– Нет! Никогда! Не могу, не хочу привыкать ко всему этому!

И она бежала из колонии. Попала в какие-то пустынные местности, плыла очень быстро - насколько позволял кусок свинца, тянувшийся за ногой.

"Какие страшные гримасы жизни!
– думала она.
– Оставьте меня в покое. Оставьте меня наконец в покое! Почему вы хотите, чтобы я что-то делала для вас, ведь всей остальной жизни уже не существует!"

Когда последние рыбы-фонарики исчезли далеко позади и девушка осталась совершенно одна посреди глубокой ночи, она взяла черные ножницы, захваченные перед бегством, и перерезала веревку с грузом - тот стальной якорный канат, который держал ее в глубинах.

"Надо окончательно умереть, - подумала она, поднимаясь к поверхности. Совсем".

Во мраке морской ночи свечение ее тела сначала резко усилилось, а потом погасло. И тогда улыбка блуждающей утопленницы вернулась на уста Незнакомки из Сены. И любимые рыбки девушки без колебаний последовали за ней, я хочу сказать, последовали ее примеру - умереть от перемены давления, поднимаясь все выше и выше из глубины.

ХРОМЫЕ НА НЕБЕСАХ

Les boiteux du ciel

Тени бывших обитателей Земли собрались на небесных просторах. Они ходили по воздуху, как некогда по земной тверди.

И тот, кто прежде был доисторическим человеком, сказал себе: "Все, что нам нужно, - это хорошая просторная, надежно защищенная пещера и несколько камней, чтобы высекать огонь. Но как тут убого! Вокруг ничего твердого, одни лишь призраки да пустота".

А отец семейства, живший уже в наши дни, осторожно вводил то, что считал ключом, в воображаемую замочную скважину, а потом делал вид, что заботливо закрывает за собой дверь.

"Ну вот я и дома, - думал он.
– Еще один день прошел. Сейчас поужинаю и на боковую".

Наутро ему представлялось, что за ночь у него выросла борода, и он долго намыливал щетину кисточкой тумана.

Да, все это - дома, пещеры, двери и даже физиономии крупных буржуа, прежде красноватые, были теперь лишь серыми тенями, наделенными воспоминаниями, карикатурой на свой прежний облик, фантомами людей, городов, рек, континентов - ведь здесь, наверху, можно было обнаружить настоящую небесную Европу, с Францией, всей целиком, с полуостровами Бретань и Котантен, которые никак не хотели расставаться, с Норвегией, не утратившей ни единого фьорда.

Все, что происходило на Земле, отражалось в этой части небес, пусть даже на какой-нибудь никому не известной улочке заменяли всего один булыжник в мостовой.

Здесь можно было видеть души экипажей всех времен - карет праздных королей, колясок рикш, грузовых автомобильчиков, омнибусов...

А те, кто в земной жизни не знал иного средства передвижения, кроме собственных ног, и на небесах ходили только пешком.

Одни не ведали еще об электричестве, другие предсказывали его скорое появление, третьи щелкали воображаемыми выключателями, и им казалось, что от этого становится светлее.

Время от времени голос, единственный, который можно было услышать в межзвездном пространстве, голос, звучавший неизвестно откуда, проникал каждому туда, где прежде было слуховое отверстие: "Никогда не забывайте, что вы всего лишь тени!"

Однако каждый проникался смыслом этих слов всего лишь на какие-нибудь четыре-пять секунд, а потом все продолжалось так, будто никто ничего не говорил. Тени вновь поддавались самообману, веря во все, что они делают.

Ни словечка, ни даже шепота.