– А вам часто попадаются тонущие корабли?

– Всего один раз я видела, как сквозь толщу воды опускались тысячи и тысячи предметов, предназначенных для жизни на поверхности. Мы получили сверху самые различные вещи: столовую посуду, чемоданы, канаты, даже детские колясочки. Нужно было оказать помощь запертым в каютах пассажирам, освободить их от спасательных поясов. Самые сильные Струящиеся кинжалами разрезали путы, а потом, спрятав оружие, как могли успокаивали спасенных. Все припасы были распределены по складам, которые находятся под землей, так мы зовем морское дно.

– Но зачем это вам? Ведь здесь никому больше ничего не надо.

– Мы притворяемся, что это нужно на черный день. Появился мужчина, который вел в поводу лошадь - великолепное животное, хотя как-то немного перекошенное. Она была исполнена достоинства и почтительности, еще в ней чувствовалось приятие смерти, и все это было достойно восхищения. А серебряные пузырьки воздуха на крупе!..

– У нас очень мало лошадей, - сказала Простая.
– Здесь это большая роскошь.

Подойдя к Незнакомке из Сены, человек придержал лошадь, на которой было седло амазонки.

– Это вам от Великого Мокреца, - произнес он.

– О, надеюсь, он меня простит, но я еще недостаточно окрепла.

И отвергнутое прекрасное животное повернуло обратно - столь величественна была его стать, столь ослепителен блеск, что, казалось, ничто на свете не могло его взволновать или обескуражить.

– Здесь всем командует Великий Мокрец?
– спросила Незнакомка из Сены, хотя уже успела в этом убедиться.

– Действительно, он самый сильный из всех наших и лучше всех знает окрестности. Он настолько прочен, что может подниматься почти до поверхности. Самые простодушные из Струящихся считают, что Великому Мокрецу известны все последние новости о солнце, звездах и людях наверху. Но это не так. Главное - его замечательная способность подниматься выше всех и спасать заблудившихся утопленников, это уже много. Да, он - из тех существ, которые абсолютно неизвестны на земле, зато здесь, под водой, пользуется огромным авторитетом. Там, наверху, изучая историю, вы не найдете никаких следов ни французского адмирала Бернара де ла Мишлет, ни его жены Пристины, ни нашего Великого Мокреца, который, будучи простым юнгой, утонул в двенадцатилетнем возрасте, но так хорошо освоился в подводной среде, что вымахал до устрашающих размеров и стал настоящим гигантом.

Незнакомка из Сены не расставалась со своим платьем, даже когда ложилась спать. Это была единственная вещь, которая осталась у нее от прошлой жизни. Незнакомка ухитрялась так уложить складки вечно мокрого платья, что они придавали ее фигуре просто волшебную элегантность в глазах множества лишенных одежды женщин, а мужчинам не терпелось разглядеть очертания ее нежной шеи.

Девушка хотела, чтобы ей простили привязанность к платью, и она жила особняком, жила скромно, может быть, даже чересчур скромно, проводила дни, собирая ракушки для ребятишек или для самых обездоленных, искалеченных утопленников. Она всегда первой со всеми здоровалась и часто извинялась, порою без малейшего повода.

Каждый день Великий Мокрец навещал Незнакомку из Сены, они подолгу беседовали, фосфоресцируя, и казались при этом маленькими рукавами Млечного Пути, целомудренно вытянувшимися друг возле друга.

– Мы не должны удаляться от побережья, - сказала она ему однажды.
– О, если бы я могла подняться по реке против течения, чтобы послушать звуки города или хотя бы звонок ночного трамвая, опаздывающего в депо...

– Бедное дитя! Какие ужасные воспоминания! Вы забыли, что мертвы, и если вы сделаете подобную попытку, вас заключат в худшую из тюрем. Живые не любят, когда мы блуждаем среди них, и немедленно наказывают за бродяжничество. А здесь вы свободны и в безопасности.

– Разве вы сами никогда не думаете о том, что происходит наверху? Меня просто преследуют какие-то беспорядочные воспоминания, и я очень несчастна. Вот прямо сейчас мне видится хорошо отлакированный дубовый стол, совершенно пустой. Стоит ему исчезнуть, появляется кроличий глаз. А сейчас - след воловьего копыта на песке. Какая-то бесконечная процессия картинок, они ничего не говорят мне, просто являются и все. Иногда мне мерещатся сразу две картинки, совершенно несовместимые. Вот, я вижу цветущую вишню в водах озера. А что мне поделать с этой чайкой в кровати, с куропатками на стекле дымящейся лампы? Я не знаю ничего более безысходного, чем эти осколки жизни, лишенные жизни, может, это как раз то самое, что и называется - смерть?

Про себя же она добавила:

"И как называть вас, лежащего возле меня, вечно в профиль, - павшим воином в плавучей льдине?"

Из-за платья, которое Незнакомка из Сены не снимала ни днем, ни ночью, все матери одна за другой запретили своим дочерям с ней общаться.

Одна потерпевшая кораблекрушение женщина, которая никак не могла найти успокоения, потому что ее разум после смерти помутился, сказала:

– Да она ведь живая. Я вам говорю - эта девушка живая. Если бы она была как мы, ей было бы все равно, носить платье или нет. Наряды не для мертвых.

– Замолчите же, у вас совсем ум за разум зашел, - возразила ей Простая.
– Как, по-вашему, она может оставаться живой здесь, под водой?

– Да, верно, под водой нельзя выжить, - удрученно согласилась сумасшедшая, будто внезапно вспомнила урок, выученный давным-давно.

Это, впрочем, не помешало ей повторить через несколько минут:

– А я вам говорю, она живая!

– Оставьте нас в покое! Вот ненормальная!
– воскликнула Простая.
– В конце концов, есть же вещи, о которых просто не дозволено говорить.