– Добрый вечер, - невозмутимо сказала она. - Вы уже спали?

– Нет.

Дронго посторонился. Если она написала записку, то зачем решила зайти к нему в такое позднее время. Он бросился к записке и успел положить ее в карман. И потянулся за рубашкой.

– Вы так стесняетесь женщин?

В ней было поразительное сочетание бесстыдства и наглости.

– Не совсем. Но когда ко мне заходит такая красивая женщина, как вы, я немного теряюсь.

– Не лгите.

Она села в кресло. Только сейчас он рассмотрел, что на ней было не платье, а шелковый сиреневый халат изумительной расцветки. Очевидно, стоивший больших денег. Он заметил ее красивые лодыжки.

– Говорят, что вы никогда не теряетесь. В Европе можно услышать о вас много интересного.

– Это только сплетни, - упрямо сказал он.

– У меня не было времени вам сообщить, - невозмутимо сказала Джерри, моя подруга Марианна Олтмен несколько лет назад встречалась с вами в Ницце и в Монте-Карло. Может, вы ее помните?

Он не мог забыть эту встречу. Между ними ничего не было. Ничего, кроме взаимной симпатии. Тогда Марианна Олтмен навестила его в больнице маленького городка Бар-ле-Дюк, куда он попал, возвращаясь домой. В тот год погиб его друг Маир Касланлы.

– Вы были с ней знакомы? - спросил он чуть дрогнувшим голосом.

– Это моя лучшая подруга, - улыбнулась Джерри, - она много рассказывала мне о странном человеке, о вас, мистер Дронго. И лорд Столлер тоже рассказывал о вас много интересного. Это я уговорила Мориса привезти вас сюда. Вы настоящая звезда, мистер Дронго.

– Как поживает Марианна?

– Она живет сейчас в Калифорнии. Сильно поправилась. Впрочем, для американцев это в порядке вещей. Сейчас она сидит на разных диетах. Как и я, - не скрывая собственной слабости, добавила Джерри.

– Передайте ей привет, когда увидите.

– И только? - спросила она.

"У этой женщины после сорока отказали тормоза, - подумал Дронго. - Она могла быть и поскромнее, тем более, что ее муж сейчас сидит внизу, в гостиной". И словно услышав его мысли, Джерри сказала:

– Мы уже полгода не живем с Томасом. Оказалось, что у нас с ним разные сексуальные типы. Он флегматик, способный на подвиг один раз в месяц. А у меня несколько другой тип. Я по натуре холерик.

Он молчал.

– Марианна рассказывала о вас в таких восторженных тонах, - продолжала Джерри, - мне было интересно на вас взглянуть.

Она чуть вытянула ногу, и халат несколько раскрылся. Дронго старался не смотреть на ее загорелые ноги.

– У вас довольной стойкий характер, - улыбнулась Джерри, глядя ему в глаза.

– Возможно, - пробормотал он, - зато у вас бешеный темперамент.

– Да, - согласилась она, - я ведь по гороскопу Овен. Вы знаете, что это первый знак гороскопа?

– Разумеется, знаю, - слегка улыбнулся Дронго.

Она заметила его усмешку. Поразительно, что она замечала малейшее движение мускулов на лице. Он подумал, что ее эпатаж - это желание скрыть боль. Иногда люди прибегают к подобным методам, чтобы защитить себя от посторонних: обнажая тело, скрывают душу.

– Не улыбайтесь, - строго произнесла Джерри, - я знаю, что вы тоже Овен. Говорят, что сочетание двух таких знаков дает поразительный эффект. Как и в случае с двумя Скорпионами. Вы не слышали об этом?

– Я этим не интересовался.

Он сел на стул. Мельком взглянул на часы. До назначенного времени оставалось около сорока минут.

– А вы действительно держите дома книгу о семействе Борджиа? - спросил Дронго. - Интересуетесь историей?

– Не нужно так грубо, - улыбнулась она, показывая свои красивые зубы. Однако при внимательном рассмотрении можно было обнаружить, что они искусственные. - Я не пыталась отравить сэра Александра. Зачем мне это нужно?

– Я этого не говорил. Только поинтересовался. Ваша дочь...

– Она еще ребенок, - быстро перебила его Джерри, - и не нужно об этом.

Они замолчали. Молчание продлилось целую минуту.

– Получается, что я к вам пристаю, - неожиданно произнесла она. Смешно, правда?

– Нет. Просто я такой могиканин, - улыбнулся Дронго, - если хотите "последний из могикан". Мне трудно ухаживать за женщиной, с мужем которой я только что общался. И тем более, предположить что-то большее, зная, что он сейчас сидит внизу и охраняет наш сон. Извините меня, Джерри. Я далеко не праведник. Но и скотиной никогда не был.