В этот же день из больницы выписали Игоря Кижаева. Полежав трое суток на больничной койке, Кежа почувствовал себя гораздо лучше, и затероризировал своего единственного родственника просьбами о выписке. Встречали его, естественно, Лолка и Пупок. Несмотря на обилие косметики и чёрные очки на пол-лица, само лицо оставляло желать лучшего. Но одета она была хорошо, во всём новом, и это Игорь отметил в первую очередь.

— Привет. Ты, я смотрю, приоделась?

— Ну, не ходить же мне в том халате жены доктора. Прошлась по рынку, прибарахлилась.

— На какие шишы? — нахмурился Кежа.

— Да бабок у нас счас море! — восторженно завопил Пупок.

— Тихо ты! — одернула его Лолка. — Сколько я тебе говорила, чтобы молчал про это? Подломят у нас квартиру из-за твоего языка, будешь знать.

— Ага, я им подломлю! Я сейчас уже весь Проспект контролирую.

— Чего? Как это, контролируешь? — не понял Кежа.

— Просто. Вершак держу между нашими парнями. Меня уже пятнадцатилетние слушаются! Если что, я на тебя стрелки перевожу. Ты у меня теперь, Кежа, за старшего брата. А круче тебя в городе сейчас никого нету.

Кеже это очень не понравилось.

— Так этот вершак у тебя может быстро превратиться в «вышак». Ладно, потом займусь твоим воспитанием.

Они отошли от больницы метров десять, и тут же встретили машину с желым фонарём наверху.

— О, такси! — заорал Пупок.

— Шеф. На Комсомольскую!

— Сотня! — объявил водила.

— Ого, цены то, как поднялись? — удивился Кежа. — С чего бы это?

— Поехали! — согласился Пупок, загружаясь на переднее сиденье. Сзади, с кряхтением, угнездился Кежа. Водитель тут же узнал его.

"О, опять этот ненормальный миллионер. Теперь ему ещё и глаз подбили. Где он только приключения находит на свою задницу? Если дело так и дальше пойдет, то скоро его точно грохнут. Надо было с него двести рублей запросить".

Собственная квартира поразила Кижаева неестественной чистотой. Исчезли все следы пребывания в ней бизоновских быков, были поклеены новые обои, правда, диких, на взгляд Игоря, расцветок. На полу лежал новый линолеум, и даже большой палас. Кроме того, Лолка купила самый большой телевизор, какой только нашла в родном городе. Правда, смотрела она большей частью не телепрограммы, а играла в денди. Но, сейчас этим активно занялся Пупок.

— Как быстро вы это всё отремонтировали, — удивленно сказал Игорь, рассматривая все свои новоприобретения.

— Да, наняли трех таджиков, они нам это всё за день сделали, и даже пол помыли, — сдал подругу Пупок. — Ты ещё в спальню загляни.

В спальне стояла до невозможности огромная кровать.

— Так, а это ещё на какие шишы? — снова задал свой вопрос Игорь.

— Как на какие, ты, забыл, что ли? На те бабки, что вы нашли у полковника в сейфе, — прояснила Лолка.

— Да он забыл уже. Его столько раз по башке били, что он тебя то не помнит, — крикнул из зала Пупок.

— Мы собрали все эти деньги, Колька отказался от своей доли в счёт того, что он будет жить у нас.

"Совсем здорово", — подумал Игорь, и ему снова стало нехорошо.

Впрочем, через полчаса Игорь уже отмокал в своей любимой ванне. Как и в первый день их знакомства, Лолка пожелала составить ему компанию. Впрочем, о сексе сейчас не помышлял ни кто. Сидя друг напротив друга они разглядывали свои посиневшие, с разбухшими губами, перекошенные физиономии.

— Да, жуть какая-то, — пробормотала Лолка, смывая косметику. — Я тоже такая же красивая?

— Можешь не сомневаться, даже к зеркалу не подходи, — развеял ее сомнения Кижаев.

— Жрать будете? — спросил Пупок, появляясь в ванной с огромным бутербродом в руках.

— Ты еще спрашиваешь, давай, тащи быстрей и побольше.

Вскоре Пупок притащил два бутерброда размерами гораздо поменьше, чем у него самого.

— Эх, пива нет, — пожалел он, усаживаясь на край ванны.

— Алкоголь вреден для растущего организма, — пробормотал Игорь, вычитанную где-то фразу.

— Не пыли, папаша, лучше подлей еще, — ухмыльнулся наглец, засовывая в рот последний кусок колбасы и уворачиваясь от подзатыльника названного родителя. Кежа только и успел плеснуть вслед ему водой.

— Нахал!

Когда через полчаса они выбрался из ванны, Пупок прямо в одежде сидя спал в зале на диване, сжимая в руке недоеденный бутерброд.

— Я теперь понял, что чувствует отбивная, перед тем как ее начинают жарить, — пробормотал Кижаев, укладываясь в кровать. Лариска, единственная его слушательница, молча пристроилась рядом, натянула на голое тело одеяло, и, прижавшись к Игорю, сказала, едва выговаривая слова разбухшими губами.

— В общем так, Кижаев, я подумала и решила, что выйду за тебя замуж.