— Ясно.

— Поехали, калеки.

Уже в машине Шлыков спросил Игоря.

— Ты зачем склад то взорвал, чудо морское?

— Да, так получилось.

— Х-хэ, артист. Стольких улик меня лишил.

— Тебе и остальных хватит.

— Это точно. А вот скажи, зачем ты Самойлова грохнул?

— Это ты не докажешь.

— Да и не собираюсь. Скажи просто — зачем?

— Да, дурак был. Слишком верил старым друзьям.

Дальше они ехали молча, лишь у самой больницы Игорь полез в карман и, достав бумаги Самойлова, протянул их майору.

— На, может здесь, что ценное найдешь.

Остановив машину у крыльца больницы, Шлыков полистал архив покойного майора и довольно хмыкнул. К этому времени босая Лариса в сопровождении Пупка уже скрылась в дверях приемного покоя.

— Что-то похожее я искал, — признался Шлыков. — Но ты меня опередил. Расчетная книга Самойлова, тут, практически, реестр всех его людей. Вот, оказывается, кто бомбанул сейф Самойлова.

— Не докажешь, — повторил Игорь.

— И не буду. Всё свалим на разборки между бандитами. Иди, отлёживайся, герой!

Игорь машинально покосился в сторону дома своего старого друга и вдруг увидел свет в знакомом окне на втором этаже. Занятый разбором бумаг, майор не обратил внимания на этот взгляд своего невольного помощника.

— Ну ладно, я пойду, может, врачи хоть касторкой угостят, — сказал Игорь, открывая дверцу машины. — А тут у вас, даже не наливают.

— Смотри-ка ты, он еще шутит, — засмеялся фээсбешник. — Ну, давай, сегодня отлеживайся, а завтра встретимся, поговорим подробней.

Отъезжая от больницы Шлыков думал уже о другом.

"Надо подкинуть эти бумаги в сейф Самойлова в ГОВД, ключи от него у меня есть, все его шестёрки пока в разгоне, надо провернуть это дело как можно быстрей".

Он бы очень удивился, если бы увидел, как переменился его подопечный, лишь машина майора скрылась за поворотом. Из дверей приемного покоя как раз выскочил Пупок.

— Ну, ты что там застрял, Сашка ждет тебя!

— Подождет, ты лучше сходи к машине и принеси винтовку. На вот тебе ключи.

Подобные распоряжения Пупок исполнял беспрекословно и с особым рвением. Игорь только и успел ему крикнуть вслед.

— Принеси её к остановке.

Когда через пять минут Николай притащил СВД к остановке Кижаев разглядывал горящие в доме напротив на втором этаже окно.

— Принес, хорошо, — потом он мотнул головой в сторону остановки. — Как ты только сюда забирался, не пойму.

— Да вот, смотри, — и с ловкость обезьяны Пупок через пару секунд очутился на крыше, использовав для подмоги ствол стоящего рядом с остановкой дерева. Кежа хмыкнул, подал своему напарнику винтовку и с трудом, со стонами и кряхтением повторил тарзаний подвиг "приемного сына".

— Черт, — выругался он уже наверху. — Все рёбра болят.

— А чё тогда лезешь? Я сам бы кого надо стрельнул бы.

— Хрен тебе. Не детское это дело.

Поднявшись во весь рост, он поднял винтовку и, приложив ее к плечу, заглянул в оптический прицел. Антон Федосеев был дома. Десять минут назад он приехал из мэрии и еще в возбужденном состоянии поднялся в свой кабинет. Всё это время он ждал, проявится ли где-нибудь Кижаев. Но Игорь исчез без следа, и друг его детства решил, что всё-таки его затея с тем звонком удалась. Сидя в кресле, Антон Ильич смотрел на лежащий перед ним листок белоснежной бумаги.

"Вот точно такая же бумажка в свое время испохабила мне жизнь. Какой-то листок бумаги, десять грамм чернил, а словно кандалы на ногах, ни ступить, ни вздохнуть без спроса. Конечно, не стоило стрелять тогда в того мента, но кто я тогда был? Пацан, молодой дурак с большими амбициями. Хорошо, что все они остались там, в отдельной камере КПЗ…"

Кижаев опустил вниз флажок предохранителя, с такого расстояния он видел все морщинки на лице его бывшего друга.

— Даже щуриться не надо, — пробормотал он, имея в виду опухоль на левом глазу.

Можно было стрелять, но что-то мешало Игорю. Наконец он понял.

— Коль, ну-ка свистни, как я тебя учил, — попросил он Пупка. — Сумеешь?

— Да на раз!

Он вложил два пальца в рот и резкий, с переливами свист разрезал ночную тишину. Антон Ильич Федосеев так же услышал его. Не веря своим ушам, он вскинул вверх голову, и Кежа увидел его глаза, выражение изумления на лице бывшего друга. Игорю оставалось немного, он легонько потянул скобу спуска, и отдача в плече подсказала ему, что пуля отправилась в свой короткий полет. Зазвенело разбитое стекло, и мертвое тело директора откинулось назад, а потом завалилось набок.