Шахрабаз подошел к окну. Именно в обеденном зале были вставлены в окна разноцветные стекла, которые мечтал увидеть Геро. Когда вечереющее солнце светило в стекла, в зале плавало разноцветное, искрящееся сияние, как бы возникал сказочно-дивный сад, где словно по волшебству вырастали цветы, появлялись замки, а меж радужных колонн струились хрустальные водопады, темнели гроты. Но теперь за окнами было сумрачно, там бушевал ветер и лил дождь. Шахрабаз равнодушно смотрел, как на крепостной стене ежились под струями дождя воины. Чтобы быть правителем, надо чувствовать превосходство над теми, кем правишь, а превосходство несовместимо с жалостью. Поэтому и решение, которое наконец созрело, было принято им с той же легкостью, с какой Шахрабаз, в бытность свою командующим конницей провинции, если этого требовали личные соображения, бросал людей на смерть во славу Персии. Он, обернувшись, подозвал Мансура.

Внешность дворецкого вызывали и страх, и отвращение одновременно. Он был высок, тощ, почти черен, на узком лице выделялся острый нос, подобный клюву, и мрачно горели желтые пронзительные глаза. До Шахрабаза доходили слухи, что Мансур бродит по ночам по дворцу, что его даже встречали в полночь возле башен-дакм, и у него за спиной были огромные черные крылья, а изо рта меж огромных клыков вырывалось пламя. Но Шахрабаз был равнодушен к слухам. Со свойственной ему проницательностью, он догадался, что ограбленный персами, избитый христианами молчаливый Мансур ждет своего часа, и понял, что, если приблизит араба к себе, тот будет самым преданным слугой, в котором всегда нуждается любой правитель. И сейчас он опять порадовался своей дальновидности. Он сказал:

– Я буду говорить медленно, чтобы ты все понял. Скоро пробьет час, когда ты наконец отомстишь. Четыре долгих года ты ждал этой возможности. В послании, которое я получил сейчас, преданный мне человек сообщает, что на южной границе Персии появилось неисчислимое войско твоих и моих единоверцев - мусульман!
– Шахрабаз умолк, искоса взглянул на Мансура и, заметив дикую радость, блеснувшую в желтых глазах единоверца, продолжил:

– С мечом и Кораном братья-мусульмане пройдут скоро по всему миру во славу всемогущественного Аллаха-единственного! Но сейчас у Арабии нет более сильного противника, чем Персия. Но, хвала аллаху, к Дербенту скоро подойдет каган Турксанф! Сдав Дербент Турксанфу, я открою хазарской коннице тылы Персии, и Ездигерт Третий вынужден будет повернуть свою армию на кагана. Обескровив персов и хазар, я помогу братьям-мусульманам! Ты понял меня?

– Понял, господин!
– радостно прошептал Мансур.
– Аллах поможет тебе в твоих благородных начинаниях!

– Да, да, - рассеянно отозвался Шахрабаз, - теперь слушай меня внимательно! Вот этого человека, - филаншах кивнул на рябого слугу, - ты ровно в полночь спустишь с западной крепостной стены в ущелье. Никто, ни единый человек не должен видеть вас. Стражу с западной стены на это время я уберу. Спустишь его со стены, ждать не надо. Сразу же возвращайся. А теперь пусть подойдет слуга...

Рябому слуге Шахрабаз сказал:

– Я знаю, ты любишь своих детей и ради их благополучия готов на все. Не удивляйся тому, что я сейчас тебе скажу. Сегодня в полночь ты пойдешь к хазарам. Утром вернешься. По возвращении я дам тебе десять золотых динариев! Подбери свою отвисшую челюсть и продолжай слушать. Ты будешь в безопасности. Проберешься по ущелью, выйдешь к первой же сторожевой заставе хазар и покажешь им это...
– Шахрабаз протянул рябому слуге круглую золотую айцзу, которую филаншаху вручил протоспафарий Кирилл, тебя отведут к кагану Турксанфу.
– Объяснив слуге, что тот должен делать при встрече с каганом, Шахрабаз добавил:

– Он тебя тоже наградит. Он тебя очень хорошо наградит. Но кроме того ты получишь и обещанные десять золотых динариев!
– Рябой слуга был чрезвычайно жаден. Правитель знал об этой слабости.
– А чтобы ты не беспокоился о своей семье, твои жена и любимые дети, пока ты отсутствуешь, будут находится во дворце под бдительной охраной Мансура.
– Шахрабаз ухмыльнулся в рыжую бороду, заметив, как содрогнулся слуга.
– Ты, надеюсь, понял, что они будут весьма хорошо охраняться! Завтра я должен увидеть условный знак кагана. Если я его не увижу...
– филаншах замолчал и опять выразительно ухмыльнулся.
– Ты все понял?

Отвернувшись от рябого слуги, филаншах сказал Мансуру:

– Отведи его в потайную комнату, запри до полуночи. В полночь отдашь ему пакет и проводишь. А теперь ступай и позови лекаря Иехуду. Пусть проводит к наложницам. Я желаю развлечься!

Шахрабаз подумал, что можно было бы послать к Турксанфу и Мансура, но тот был еще нужен. Преданных людей правителям всегда не хватает.

25. ХАЗАРЫ

Еще до землетрясения конные заставы албан отступили в город, и ворота захлопнулись. Теперь их отворит только победитель.

А после полудня под дождем, разбрызгивая лужи, к городу примчалась передовая сотня хазар. Мокрые всадники на мокрых лошадях, разгоряченные, бешено закружились возле рва, не более чем в двухстах шагах от стены. Замелькали смуглые широкие лица, сверкающие глаза, распущенные по плечам длинные иссиня-черные волосы, оскаленные в крике белозубые рты. Храпели лошади, летела из-под копыт черная грязь. Молодые хазары с восторгом и вожделением смотрели на стены. Турксанф оповестил, что отличившимся при штурме будет предоставлено право выбора первой доли добычи, самой красивой пленницы. Вот он, Дербент! Старые воины говорят, что за его стенами полно юных красавиц, драгоценных камней, золотых перстней, горы шелка, парчи, ковров, тысячи и тысячи жирных коров, овец, закрома, полные зерна, меда, виноградного вина, сладостей! Кипела юная хазарская кровь, горели восторгом глаза!