– Нелепо обвинять меня в невежестве. Ты о нас знаешь еще меньше, чем я о вас.

– В гробу в белых тапочках! Жизнь индейцев меня не колышет.

– Ты имеешь в виду Америку?

– Мяу! Девять лет назад ты бы не переспрашивал. Потерян код. У меня больше общего с любым бедолагой, чем с тобой. Для вашего брата это ego-trip, а нам тут в одном котле вариться.

– Что значит "Галя уже не та"?
– спросил его напрямик.

– А то, что Сашка - ее последняя бабья ставка. А кому он вставляет и кто ей, большого значения не имеет.

– Это началось сразу после убийства Лены? Никита уставился на меня как на дурня.

– С луны свалился? Это началось еще в Сараево, когда ты ее клеил, а потом трахал. Потому и сопротивлялась, что положила глаз на Сашку. Но тот был скособочен на Лене. Вот Галка тебе и дала - назло Сашке. С тех пор ей все равно с кем. Думаешь, зря людям имена дают? Галина - по-латыни курица! Сам понимаешь, курица - не птица, баба - не человек. Или как говорил Фома Аквинский: женщина существо незавершенное. Вот тебе парадокс: ее безлюбый промискуитет вывернутая наизнанку верность Сашке.

– А он знает?

– А ты думал! Потому и пинает ее.

– А ты почему?
– не удержался я.

– Я - бескорыстно. По чистой злобе. Сам посуди: у этого придурочного две бабы, а у нас с тобой ни одной, не считая Данаи. Да и та - одна на двоих. И он расхохотался на всю улицу.
– Как делить будем?

– Тебе верхняя половина, мне - нижняя, - пошутил я, но на всякий случай все-таки уточнил, а он уж понимай как хочет: - Даная тебе не принадлежит.

Впервые у меня мелькнуло, что, кто знает, может, за всеми моими пертурбациями и ностальгией по трехсотлетней фемине я что-то в этой жизни упустил. Та же Галя, к примеру, - было мне перед ней даже неловко, что я ее бросил, поломав ей жизнь, а вдруг это я свою сломал? И не ее, а себя мне жалеть? Выходит, когда она говорила, что любовь не задалась, имела в виду не меня? И тут же поймал себя на том, что предательскими этими мыслями изменяю Данае.

– Ты клевещешь не только на других, но и на себя, - сказал я.
– Я тебе не верю - ни в твой цинизм, ни в любовный карьеризм Гали. А тем более что Саша задушил Лену.

– Я этого не говорил.

– Прямо не говорил, но намекал.

– Согласись, у него были причины.

– А у тебя?

– А у Галки?
– задал он встречный вопрос.

– Не пори чушь!
– всерьез рассердился я.

– Я не утверждаю, что Сашка убил Лену. Я не утверждаю, что ее убила Галка. Я не утверждаю, что я ее не убивал. Видишь? Я ни в чем не уверен - даже в самом себе. Но у всех были причины. Включая Галку. У нее, может, больше, чем у других. Но это еще не значит, что она убила Лену. "Если б я знал!" передразнил он Сашу.

– У вас с Галей совместное алиби.

– Вот именно! Весь вопрос, кто кому его устроил. Точнее, подстроил. Если один из нас лжет, то другой вполне может оказаться убийцей.

Решился и спросил без обиняков:

– В тот вечер вы были вместе?

– Как тебе сказать? Быть-то были, но рядом с местом убийства, а чтоб задушить человека, достаточно нескольких минут. Сам видел, как это делается: не вмешайся ты - я б уже отправился к праотцам. Жаль только, что с Леной так бы и не встретился: она небось в раю пребывает - святая, а мне туда путь заказан.

– Не надоело паясничать? Как вы оказались рядом с их квартирой?

– Я-то на законных основаниях: как сосед. А вот чего там Галка сшивалась?

– А где вы с ней встретились?

– Да прямо у их дома и встретились.

– Она шла к ним?

– Или выходила от них. Почем мне знать?

– Может, это ты выходил от них?

– Кто спорит? Может, и я. Я буду говорить - что она, она - что я. Это вопрос веры: кому из нас верить? Теперь уже ничего не докажешь. Потому ни на чем и не настаиваю, будучи по натуре солипсист. Сплошная неопределенность! Один из нас предложил другому отправиться в ближайший шалман, что и было незамедлительно проделано. Вот мы и сварганили себе взаимное алиби, обратив на себя внимание, устроив там небольшой скандальчик.

– Кто был инициатором?

– Чего? Скандала?

– Пойти в кабак?

– Если понадобится, с пеной у рта буду утверждать, что Галя.

Понял, что от него больше ничего не добьешься, а говорит правду или дурака валяет - самому придется разбираться.

Мы шли по продутому ветром ночному городу, ведя этот нелепый во всех отношениях разговор. А потом замолчали, думая каждый о своем. Кто б ни был убийца, но, знай о ее беременности, ни один из них не решился бы - ни Саша, ни Никита.

А Галя?

На этот раз мне повезло - удалось остановить частную машину. Хоть Никита и уговаривал заночевать у него - больше, думаю, для своего спокойствия, чем для моего удобства, - но мне что-то не хотелось оставаться с ним на ночь с глазу на глаз, да еще бы со стен на меня пялились его "Данаи".

– Ловко ты их расплодил, - похвалил я его на прощание.

– Бери любую, - расщедрился вдруг Никита. Но потом добавил: - Кроме одной.
– И слово в слово повторил мою фразу: - Она мне не принадлежит.