Абигейл пыталась не раздражаться на недостаток напористости у Дэвида, и чувствуя себя виноватой за то, что целый день сравнивала его с Джесси, нашлась, что ответить:

– Это неплохая возможность заняться делом. Нет, я не возражаю. Я каждый год участвую в празднике. Так делают все жители города.

– Тогда, я... эхм... мы могли бы... ах... пойти вместе, – пробормотал он.

Мисс Абигейл хотела, чтобы ее приглашали вовсе не так. Она вспомнила, как Джесси однажды обозвал Дэвида мямлей, но потом внутренне одернула себя за то, что ведет себя нечестно по отношению к Дэвиду.

– Ну... если... если... вы не против.

– Я не имела в виду... Конечно, я пойду вместе с вами.

Он встал, собираясь уходить. Мисс Абигейл поймала себя на том, что почти рада его уходу.

– Где это Хейкс-Мидоу?

– Это северо-восточная окраина города. Как вы слышали, несколько повозок поедут от магазина Авери и все, кто хочет, может ехать туда.

– Бе... без четверти десять?

"Да.

– Я приду... Может, мне... ну, зайти за вами чуть раньше?

– Я буду готова, – ответила она, начиная все сильнее злиться на его заикания.

– Теперь я лучше пойду...

На конце фразы его голос стих настолько, что его нельзя было разобрать. Это действовало мисс Абигейл на нервы. Казалось, нормально говорит он только на деловые темы, а говоря о себе он заикался и запинался. На ступеньках он сделал это снова.

– Я... я... могу я...

Но так и не смог закончить и только смотрел на Абигейл преданно как спаниель. Она точно знала, что он хочет ее поцеловать, но не смеет. Почему он просто не схватит меня и не сделает это, удивилась она. Ей не требовалось мысленно добавлять, «как сделал бы Джесси». Она сравнивала движения, интонацию, манеры двух мужчин. И, как ни странно, в каждом случае Дэвид проигрывал. Это ошеломило ее. Она смотрела на удаляющегося Дэвида, и хотя манеры его были безупречны, Абигейл теперь предпочитала невоспитанность Джесси.

Мисс Абигейл не одобряла всего, что происходило на Хейкс-Мидоу по праздникам Четвертого июля, но тем не менее всегда присутствовала на них. Она обладала чувством патриотизма, а это был патриотический праздник, хотя он всегда каким-то образом превращался в одну бесформенную, шумную, пропитанную пивом свалку. Каждый год он начинался с глупой речи мэра под сенью флагов, которые держали дети, но проходило совсем немного времени, и политики оставляли свое занятие ради пива и неизбежно следовавшего за ним сквернословия. Потому что лилось рекой пиво и в избытке были вареные бобы, о чем заботились Дочери Американской Революции, готовившие их в котле на пятьдесят галлонов. Была даже вечная шутка о том, что смешай Дочери несколько котлов своих скверных бобов 4 июля в США отмечается День независимости. 15 в 1776 году и накорми ими британцев, война могла закончиться на семь лет раньше. А когда эти бобы смешивались с пивом...

На празднике устраивались самые невообразимые состязания – подготовленные и импровизированные. Рам-крик катил свои прохладные воды с гор и возле бобровой плотины образовывал пруд Хейкс-Понд. Именно здесь лесорубы, спускавшиеся с гор, показывали, почем фунт лиха каждому жителю Разъезда Стюарта, посмевшему состязаться с ними в логроллинге или в лазанье по деревьям, но горожане потом отыгрывались в игре в набрасывании колец и в погоне за поросенком.

Кроме того, устраивался конкурс поцелуев, который с течением дня становился все более и более раскованным, так что люди целовались везде и со всеми. Разумеется, чем гуще становились сумерки, тем легче это удавалось.

Представление начиналось в десять часов утра и официально заканчивалось в десять вечера фейерверком, а неофициально – когда жене удавалось затащить домой последнего буйного пьяницу, выражающего патриотические чувства громче, чем на прошлогоднем празднике.

Мисс Абигейл взяла корзину благотворительного аукциона – единственного развлечения, которому она отдавалась всем сердцем. Она поставила ее рядом с остальными корзинами под огромным дубом, где всегда происходили торги. Мисс Абигейл как всегда надела отделанную маргаритками шляпку и сизого цвета платье с подходящим по цвету жакетом простого кроя, которые к одиннадцати часам намертво приклеились к ее телу. Дэвид Мелчер в коричневом костюме, белой рубашке и галстуке-ленточке нагревался пропорционально подъему солнца к зениту.

Они вдвоем сели в тень и потягивали написпросила мисс Абиток из сарсапарели. Вы не пьете пива?

гейл.

– Мне оно не очень нравится.

– Пиво здесь – напиток дня, хотя я никогда не могла понять, почему мужчины не могут вовремя остановиться. Четвертого июля они, кажется, просто не могут этого сделать. Посмотрите! Посмотрите только на мистера Диггенса. Вон тот, в голубой рубашке, бросает вызов лесорубу в два раза больше его самого. Неужели именно пиво заставляет его верить, что он может победить в арм– рестлинге такого здоровяка?

Они посмотрели на парочку не подходящих друг другу соперников, которые встали на колени у противоположных краев пня, и конечно маленький мистер Диггенс проиграл, но тут же вскочил смеясь и предупредил огромного, рослого лесника:

– Еще немного пива, и я разделаюсь с тобой, как нечего делать!

– Да неужели! – проревел лесоруб. – Что ж, дайте ему пива!

И не успел Диггенс запротестовать, как лесоруб поднял его, словно невесту, и понес к бочонкам пива, громко вещая по пути:

– Айвен, напои моего друга пивом. Я хочу посмотреть, как он со мной разделается!