– Эбби, – приблизившись и повернув к ней лицо, взмолился Джесси, не опуская руку со спинки, – я говорил тебе, что не знал, что он останется...

Но она оборвала его:

– Ты прекрасно понимаешь, что я по– прежнему могу все это потерять. Теперь, когда я нахожусь накануне всего, о чем только мечтала– о муже, который считает, что солнце встает и садится только для меня, о деле, которое означает уверенность в будущем... – Абигейл открыто посмотрела на Джесси. Он, наклонившись, был совсем рядом. – Да что там говорить, меня даже приняло здешнее общество, чего никогда не было до появления Дэвида. В качестве его жены я стану в конце концов чем-то более существенным, чем какой– то... какой-то незамужней дамой.

Стало тихо. Слышались только ветер и огонь. Джесси изучал Абигейл, сидевшую в ночной рубашке и халате и уткнувшись в свои колени. Он внезапно понял, что оставшись здесь, сделает ей еще больнее.

– Что мне тебе сказать? – спросил он жалостно. – Что я виноват? – Его пальцы вновь коснулись волос на ее затылке, но на этот раз она не отдернулась. – Да, я виноват. Я знаю. Прости меня, Эбби.

Она подняла глаза и увидела, что лицо Джесси исполнено искренностью, ухмылка и издевка исчезли.

– Из-за тебя я прошла через ад, Джесси. Может быть, твоего «прости» не достаточно. В первый же день, как Дэвид сказал, что собирается остаться на Разъезде Стюарта, я поняла, что он делает это ради меня. Я поняла, что он возносит меня на пьедестал, и не смела ему возразить. Он бы никогда, никогда не понял, почему я сделала то, что сделала с тобой. Но знаешь ли ты, чего этот обман стоил мне?

Джесси прекрасно понимал. Он видел боль яа лице Абигейл и хотел бы, чтобы не он был ее причиной. Он слегка отодвинулся назад.

– Что ты скажешь в свою брачную ночь, если он заподозрит что-нибудь?

Глаза Абигейл скользнули по слюдяному оконцу.

– Что это был Ричард.

– Ты рассказала ему о Ричарде? – удивленно спросил Джесси.

– Не столько, сколько тебе, но достаточно.

– Он поверил?

Она печально улыбнулась.

– Он не такой, как ты, Джесси. Он не приставал к каждой женщине, которую видел на дороге.

Джесси гладил волосы на затылке Абигейл и давал им упасть. Он прошептал ей на ухо:

– С тех пор, как я уехал отсюда, на моей дороге тоже не было ни одной женщины.

Мурашки побежали по позвоночнику Абигейл и по рукам. Но Джесси был Джесси.

– Я собираюсь выйти за Дэвида, Джесси. Он очень добр ко мне.

– Я тоже был однажды.

– Не так.

– Да как захочешь. Мы могли бы смеяться, разговаривать и...

– И бороться?

Джесси на секунду прекратил игру с волосами Абигейл.

– Да, и бороться, – не смущаясь признал он, и в его голосе послышалась улыбка.

– Я боролась с тобой даже после твоего отъезда. Когда из газет узнала правду на следующй день после встречи, я бесилась несколько дней.

Он усмехнулся.

– Ты всегда была хороша в бешенстве, – сказал он низким гортанным голосом.

– Уберите руку со спинки моего стула, мистер Дюфрейн, или я снова взбешусь.

– Меня зовут Джесси, – проговорил он, оставив руку там, где она была.

– Ох. не заставляй меня переживать все это заново. В следующий момент ты объявишь себя грабителем с пулей в боку.

Джесси рассмеялся и коснулся затылка Абигейл и слегка ущипнул мочку уха.

– Давай посмотрим, как ты немножко взбесишься, Эбби, а? Как в старые добрые времена.

Джесси ухватил локон волос и игриво дернул его.

Абигейл повернулась к нему и тихо по– вторила:

– Я собираюсь выйти за Дэвида Мелчера, и когда это произойдет, ты уберешься и из моего дома, и из моей жизни.

Джесси снова обернулся к печке и расслабился, съехав вниз по стулу и положив шею на его спинку.

– Ты действительно кричала это пустым комнатам, когда я уехал?

– Не переоценивай себя, – вспыльчиво проговорила Абигейл, – я ненавидела тебя каждую секунду, когда делала это.

Джесси повернул лицо в ее сторону.

– Ты никогда не ненавидела меня.

– Нет, ненавидела.

– И ненавидишь сейчас?

Вместо ответа Абигейл тоже вытянулась на своем стуле и положила ноги на решетку рядом с ногами Джесси.

– Скажи мне, что ненавидишь меня, – бросил он ей вызов и подвинулся так, что его ступня покрыла ее ноги.

– Я скажу, если ты уберешь свои ноги с моих и немедленно уйдешь отсюда.