Джесси засмеялся, припомнив:

– Совсем как в первый раз, когда я увидел тебя, о господи, в каком ты была виде, Эбби!

– Ты, без сомнения, за словом в карман не полезешь.

Их обоих охватила лень. Они повернули головы так, чтобы можно было смотреть друг на друга.

– Не делай из меня дурака, Эбби, – тихо сказал он.

Он никогда не изменится, поняла она. Он всегда будет издеваться. Он не для нее.

– Я рад, что мы поговорили, – сказал он, в конце концов усаживаясь прямо, потягиваясь и широко зевая.

Она, уставшая, последовала его примеру.

– Я тоже. Но, Джесси.

– М-м-м? – проговорил он, посмотрев на Абигейл Его руки безвольно лежали между колен.

– Не мог бы ты незаметно прошмыгнуть в свою комнату, в противном случае мне придется срочно выдумывать объяснения для Дэвида.

– Только дурак не спит в такое время. Мне незачем шмыгать.

– Но ты постараешься, чтобы тебя не заметили?

– Да, Эбби.

И еще раз он воздержался от остроты.

Затем, сидя на самом краю ст ула и вытянув сцепленные руки вперед перед собой, он напряг каждую мышцу своего тела в том сотрясающем, содрогающем, растягивающем движении, которое включает и ноги, и живот, и шею, и руки, и даже голову. Абигейл уже видела сотни раз, как он это делает.

Воспоминания.

Потом он сложился пополам и начал медленно натягивать ботинки. Наблюдая за ним, Абигейл вспомнила, как однажды помогла ему это сделать.

Он встал. Потянулся снова. Заправил рубашку. Абигейл поднялась и неуверенно встала рядом с ним.

Джесси засунул большой палец за пояс и стоял, глядя на нее.

– Думаю, меня не пригласят на свадьбу, да?

Абигейл поборола дикий стук сердца и улыбнулась.

– Мистер Дюфрейн, вы невыносимы.

Не спуская с нее глаз, Джесси взял куртку со спинки стула и набросил ее на плечи. Абигейл, сцепив руки, наблюдала за каждым его движением.

Куртка была надета. Но вместо того чтобы застегнуть ее, Джесси взялся за отвороты и так и застыл, не делая ни малейшего движения к двери.

– Ну... – произнес он в пустоту. Абигейл улыбнулась и пожала плечами.

– Ну... – повторила она бездумно.

Их глаза встретились. Никто из них не улыбался.

– Можно перед уходом поцеловать невесту? – спросил он хрипловатым голосом.

– Нет! – воскликнула Абигейл слишком поспешно и, отступив на шаг от Джесси, наткнулась на стул позади нее. Джесси протянул руку к ее локтю, чтобы предотвратить ее падение, потянул медленно-медленно на себя, в пушистый отворот куртки. Его руки обхватили затылок Абигейл, удерживая ее рядом, глаза ее закрылись.

Эбби, подумал он, моя маленькая колибри. И точно так же, как сердце колибри, которое бьется быстрее, чем у всех живых существ, Абигейл Маккензи, казалось, хочет вырваться наружу.

Стоя рядом с Джесси, она чувствовала себя совсем по-другому, чем рядом с Дэвидом. Куртка Джесси была толстой, но даже через нее Абигейл ощущала, как бьется его сердце.

– Будь счастлива, Эбби, – сказал он.

Она крепко зажмурилась, в мягкую кожу шеи врезалась пуговица.

– Я буду, – сказала она, уткнувшись в овчину и прислушиваясь к стучащему сердцу Джесси.

Его большая рука зарылась в ее волосах, лаская их, приглаживая вниз к шее, натягивая их, делая почти больно. Джесси прижал Абигейл к себе на последнюю секунду.

Потом он отступил назад, опустил руки, касаясь рук Абигейл, и взял ее за ладони. Испытующе глядя в завороженные глаза Абигейл, он приложил ее ладони к своим щекам, так что большие пальцы Абигейл оказались на концах его черных усов. Глаза Джесси закрылись на мгновение, и веки задрожали. Открыв их, он сказал так тихо, что Абигейл едва смогла расслышать:

– Пока, Эб.

Абигейл вдруг захотелось, чтобы ее руки так и лежали на его темном, теплом лице, кололись об усы, касались его глаз, двигались вниз по его телу, которое она очень хорошо помнила. Но Джесси сжал больно ее руки, она сглотнула и сказала, глядя ему в глаза:

– Пока, Джесс.

Затем он отошел в сторону и встал, глядя на нее все то время, пока медленно застегивал куртку и поднимал воротник. Он подошел к двери. Она открылась, и у ног Абигейл закружился снег.

В тишине, воцарившейся после того, как захлопнувшаяся дверь словно отсекла кусок холода, Абигейл снова прошептала в пустоту слова прощания.

Когда на следующее утро Эбби проснулась и увидела в зеркале свое осунувшееся лицо, она обрадовалась, что Дэвиду не представится случая увидеть ее в таком виде. Они договорились, что она в течение дня не появится в магазине, так что они встретятся не раньше семи вечера, когда он придет, чтобы проводить ее до церкви, где они устроят репетицию свадьбы.

Глядя на свое отражение, Абигейл пришла к выводу, что лицо ее ужасно, и нервы – на пределе. Надо было срочно что-то делать.