Поскольку светский сезон начался две недели назад, задача была не из легких. Он искал весь день и большую часть дня следующего. Наконец, совершенно случайно на окраине города натолкнулся на здание, требующее капитального ремонта и обставленное старой заплесневелой мебелью. Он поспешил в отель, чтобы доложить Алине о результатах поисков.

— Но это совсем не то, — возразила она, когда он сообщил ей о том, где стоит дом. — Лучше было бы, чтобы он находился поблизости отсюда. И обязательно на Аллее.

Стеттон объяснил, что дом на Аллее не может быть добыт ни за какие коврижки.

— Тем не менее мы должны его иметь, — холодно отозвалась она.

— Но я же говорю вам, что это невозможно! — вскричал Стеттон с вполне понятным раздражением, поскольку у него за спиной было уже два дня утомительных поисков.

— Ну что же, — сказала Алина, — значит, нужно принять предложение генерала Нирзанна. Может быть, это следовало сделать сразу же.

Но Стетгон словно не услышал ее слов.

— Генерал слишком мозолит глаза, — сердито пробормотал он, бегая по комнате. — Мне это не нравится.

— Так или иначе, — настаивала Алина, — мы должны иметь дом.

— Очень хорошо, — остановившись перед ней, сказал Стеттон, — значит, мы его будем иметь. Дайте мне еще один день. Раз другого пути нет, я арендую самый шикарный дворец.

— Вот теперь я вами восхищаюсь! — воскликнула Алина. — Я никогда не полюбила бы несмелого мужчину.

И она позволила ему поцеловать ей руку.

На следующее утро он опять отправился на поиски.

Следовало бы, конечно, прибегнуть к услугам своего друга Фредерика Науманна из немецкой дипломатической миссии, но днем раньше ему сообщили, что Науманн целую неделю проведет в Берлине. Он обходил все дома подряд, но к полудню еще ничего не нашел и начал опасаться, что ему придется согласиться на то, чтобы Алина приняла предложение генерала Нирзанна.

Однако вскоре после полудня в отеле «Хамберт» кто-то сказал ему, что есть возможность снять на сезон дом месье Анри Дюро, Аллея, 341.

Стеттон помчался туда со скоростью шестицилиндрового автомобиля. И был представлен самому месье Дюро.

Да, месье Дюро мог бы сдать дом… Ему сообщили из Парижа о внезапной кончине брата. Надо полагать, месье Стеттон может представите необходимые рекомендации?

Очень хорошо. Аренда будет стоить семьдесят пять тысяч франков.

Стеттон быстро произвел в уме расчеты.

«Пятнадцать тысяч долларов, — пробормотал он про себя — прикидывать свои возможности он был способен только в долларах. — Силы небесные! Это грабеж!»

Но он заплатил… чтобы удержать Алину от принятия предложения, которое никогда не было бы сделано, — жить в доме, который не существовал.

Четырьмя днями позже — они ждали, когда месье Дюро отбудет в Париж, — Стеттон пригласил Алину и Виви посмотреть их новый дом.

Это было трехэтажное здание из унылого гранита, пожалуй, даже импозантное и расположенное в самом престижном месте. На первом этаже находились приемная, гостиная, библиотека и обеденный зал. На верхних этажах располагались спальни и комнаты прислуги.

Алина была в совершенном восторге и, рассыпаясь в благодарностях, посылала красноречивые взгляды Стеттону, у которого из головы не шли семьдесят пять тысяч франков.

— Эти комнаты как раз для вас и Виви. — Он огляделся, они находились у спален на втором этаже. — А я займу одну из тех, что позади. Она невелика, но это не важно.

Алина посмотрела на него с неподдельным изумлением.

— Но это невозможно! — вскричала она. — Ведь не собираетесь же вы жить вместе с нами?

Теперь пришла очередь изумиться Стеттону:

— Не жить вместе с вами? А где же я тогда должен жить?

— Полагаю, в отеле.

Они начали обсуждать этот вопрос, при этом Стеттон говорил с такой прямотой, что Алина была вынуждена выслать Виви из комнаты. Он был упрям, она настойчива. В конце концов она объявила, что ей придется отказаться от всего.

— Что ж, ладно, — мрачно сказал Стеттон. — Хотя это не лучший аргумент. Я буду жить в отеле.

Нахмурясь, он подошел к окну и, повернувшись к ней спиной, выглянул на Аллею.

Алина, улыбаясь, приблизилась к нему.

— Вы не должны сердиться на меня, — понизив голос, мягко сказала она. Потом обвила руками его шею и поцеловала в макушку.

Повернувшись, Стеттон стиснул ее в объятиях и крепко прижал к себе.

— Вы не хотите, чтобы за вами присматривали?

— Вы же знаете, что хочу, — прошептала Алина.

— Знайте, я схожу с ума при одном взгляде на вас, — задыхаясь, проговорил Стеттон, — а уж если касаюсь… как сейчас.

— Знаю… А разве я — нет? — Алина осторожно высвободилась. — Ну вот… я слишком откровенна с вами.