Уже в самом скором времени она получила приглашение на прием в доме мадам Шеб. Начало было положено.

Неделей позже Алина и Виви присутствовали на балу, который в отеле «Уолдерин» давал французский министр.

Включившись в свою игру, Алина стала отбирать нужных ей людей, совершенно игнорируя советы генерала Нирзанна и руководствуясь только собственным мнением. Что естественно, поскольку генерал абсолютно не был в курсе ее истинных намерений.

Генерал Нирзанн, например, говорил:

— Мадам Найминьи, пожалуй, важнее всех. Ее семья самая старинная и богатая в Маризи. Однажды она была на званом обеде, который вы устраивали.

— Ее принимают во дворце? — спрашивала Алина.

— Нет, год назад мистер Найминьи отказал в займе принцу, и больше его при дворе не видели. Но это не имеет значения. Она почти такая же важная персона, как сам принц.

— Ну что ж, посмотрим, — отвечала Алина, но мадам Найминьи перестала для нее существовать.

Алина понимала, что ее необычайная красота является главным препятствием на ее пути в высшее общество города и необходимо это препятствие как-то преодолеть или обойти.

Женщины бдительно охраняют вход в общество, они позаботились определить тот предел женского очарования, за которым, по их мнению, кончается респектабельность. Результат ли это действия глубинных законов природы, или проявление инстинкта самосохранения, или просто зависть — этого никто, кроме самих женщин, не знает; во всяком случае, позволительно заподозрить, что равнодушие в данном вопросе им несвойственно.

Целую неделю красота незнакомой мадемуазель, которая сняла на сезон дом Дюро, была центральной темой пересудов во всех гостиных Маризи.

Странные вещи говорили о ней; на еще более странные вещи намекали. Она была шпионом на службе султана; она была богатой американкой, убившей своего мужа; она была куртизанкой, которая очаровала молодого короля Испании, поэтому испанское правительство выплатило ей миллион франков за то, чтобы она покинула пределы страны.

Потом стали шептаться о том, что она состоит в дальнем родстве с генералом Полом Нирзанном, что она откуда-то из России и что генерал намеревается ввести ее в общество Маризи. Хочет оно того или нет. Общество извлекло на свет и наточило кинжалы.

Тем временем Алина ежедневно появлялась в своем открытом экипаже на прогулке вместе с Виви. Выезжали они рано, возвращались поздно. По двум причинам.

Первую она открыла генералу Нирзанну: красивое лицо должно примелькаться людьми, и стало быть, тогда оно станет им менее ненавистным. Другую причину она держала при себе.

Молодые люди страстно стремились к встрече с ней, и Алина была не прочь, но генерал Нирзанн категорически возражал против этого.

— Вам нельзя обращать на них внимания, — объявил он, — хотя бы какое-то время. И так все выдумывают всякую чушь о вашем прошлом. Вы должны выставить сплетников в смешном свете своим безупречным поведением в настоящем. Это — поле битвы, победу одержат ум и стратегия. Вы представлены в свете, теперь — гейм выжидания.

Потом состоялись прием в доме мадам Шеб и бал у французского министра. К этому времени все уже знали, кто такая мадемуазель Солини — кузина генерала Нирзанна, русская наследница огромного имущества в родной стране. Виви, дочь французского дипломата, находилась под ее опекой.

Приближалась дата ежегодного приема у мадам Найминьи. Присутствовали все первые лица Маризи; неприятным сюрпризом вечера стало отсутствие мадемуазель Солини. Были заданы вопросы, и, хотя мадам Найминьи умела крепко хранить свои секреты, все-таки просочились слухи, что на самом деле прекрасная россиянка получила приглашение, но прислала вежливый отказ.

Это стало сенсацией вечера. Зная могущество мадам Найминьи, каждый про себя подумал, что эта россиянка — самоубийца, но… все равно, мадам Н. осталась в дураках!

Впрочем, своим бесспорно самоубийственным поступком Алина нечаянно получила в союзники графиню Потаччи, постоянную конкурентку мадам Найминьи.

Не прошло и трех дней, как она получила приглашение на музыкальный вечер в дом графини. Приглашение предваряли телефонные переговоры и личная беседа. Алина прибыла; осторожности ради следовало упрочить свое положение.

— Знай, Виви, — заявила Алина, когда они возвращались от графини Потаччи, — в течение года все эти люди будут вот здесь. — И она указала на землю у своих ног. — А что это означает? Это означает, что они не более чем ступеньки на пути к цели.

— К какой? — спросила девушка. — Почему ты мне ничего не рассказываешь?

— Разве? — улыбнулась Алина.

— Нет. Ты мне говоришь только то, что и другим.

— Разве этого недостаточно, если это правда?

— Правда ли?

— Конечно, дорогая.