— Вы это знаете! — пылко вскричал он. — Вы отлично это знаете!

— Возможно, — улыбнулась Алина. — В конце концов, я надеялась на это.

Ее тон и взгляд заставили молодого человека затрепетать от радости. Вдруг он поднялся со словами:

— Но я не желаю получать проценты вперед за будущее счастье. Чем я могу вам помочь?

— Вы так отчаянно желаете рискнуть вашим счастьем?

— Нет, я мечтаю его заслужить.

Алина смотрела на него:

— В конце концов, вы сами можете решить, стоит оно того или не стоит. Если вы решите, что не стоит, я на вас не обижусь.

Но Шаво нетерпеливо повторил:

— Расскажите мне.

Алина снова изобразила нерешительность, потом сказала, не поднимая на него глаз:

— Начнем с того, что меня оскорбил мужчина.

Француз пожал плечами:

— Я поколочу его, а если хотите — убью. Что еще?

— Это все.

— Все? — недоверчиво и скептически произнес он.

— Да.

Шаво засмеялся:

— Но, мадемуазель, я думал, вы собираетесь просить меня рискнуть жизнью. Это же нелепо — никто в Маризи не выстоит против меня и пяти минут.

— Тем лучше; значит, моя месть неотвратима.

— Этот мужчина… Вы хотите, чтобы я убил его?

Алина подпустила еще ненависти во взгляд и ответила:

— Да.

Как ни странно, месье Шаво был поражен. У него не было иллюзий по отношению к женщинам: он знал, что дьявольского в них порой не меньше, чем ангельского, но он все же не ожидал столь холодного и лаконичного смертного приговора. Сомневаться в искренности Алины не приходилось; она желала смерти какого-то мужчины. Шаво смотрел на нее с любопытством.

— Значит, он смертельно вас оскорбил?

— Да. Я не могу рассказать вам всего, месье, но если бы я это сделала, вы разделили бы мой гнев. — Впрочем, удивление Шаво не осталось ею незамеченным, и она добавила: — Но у вас еще есть время передумать…

Я не сообщила вам его имя.

— Скажите мне его.

— Вы уверены?

— Скажите.

— Его имя Ричард Стеттон.

Шаво бросил на нее быстрый взгляд:

— Стеттон! Американец, который был здесь вчера вечером?

— Да. Он был здесь вчера вечером… и остался после…

— Я помню, — прервал ее Шаво. — Я видел его.

И удивился, какого лешего хочет этот парень.

— Когда-нибудь, — сказала Алина, — я расскажу вам, что он сделал. Он не только оскорбил меня; он угрожал мне и… признаюсь, я боюсь его. Вот почему нельзя медлить.

— Я не стану медлить.

— Нужно сделать это сегодня вечером.

— Сделаю.

Алина взяла руку молодого человека и поднесла ее к губам.

— Ах! — пробормотала она. — Если я еще не полюбила вас, месье Шаво, то только потому, что не осмеливалась. Что я могу еще сказать, разве что напомнить свое правило?

— Я ни на чем не настаиваю! — воскликнул молодой человек, в сердце его бушевала радость. — Только… сейчас, когда я вижу вас… каждое мгновение моего ожидания — это год.

Он схватил ее за обе руки и заглянул ей в лицо пылающим взором.

Алина вдруг выдернула руки, глаза ее холодно блеснули.

Что ж, ваша любовь будет вознаграждена, когда вы заслужите это. Приходите ко мне завтра и скажите: «Месье Стеттон мертв» — и тогда… увидите.

Несмотря на всю свою страсть, Шаво после ее слов почувствовал озноб. На какой-то момент он даже испугался ее. Безразличие тона, которым она говорила о смерти человека, огонь ненависти, который, ошибки быть не могло, дважды вспыхивал в ее глазах, — все это заставляло думать, что ее нежность, скорее всего, была фальшивой. На пике своего увлечения Шаво почувствовал мгновенную дрожь отвращения, смешанного с любопытством.

Что-то в ее глазах, в ее позе, напоминавшей тигриную, призывало его к осторожности. Но он посмеялся над своей слабостью, подбодрив себя тем, что он уже не ребенок и сумеет постоять за себя. Подумаешь, ему случалось рисковать и большим, чтобы получить меньшее!

А вслух ответил:

— Вы правы, мадемуазель. Я рассчитываю обрести свое счастье, только когда стану его достойным. Но есть одно обстоятельство, о котором стоит поговорить. Если я убью его, — а я убью, — то мне, может быть, придется немедленно покинуть Маризи.

— В таком случае я поеду с вами.

— Клянетесь?

Алина пожала ему руку:

— Клянусь!

Через пять минут месье Шаво ушел, чувствуя, что впервые с момента прибытия в Маризи для него здесь действительно началась жизнь.

Тем временем предполагаемая жертва этой милой интрижки готовилась к осуществлению собственных замыслов — нелепое занятие для человека, которому осталось всего несколько часов жизни. Все указывало на близящийся отъезд: был упакован багаж и даже приобретены некоторые необходимые для путешественника мелочи.