— Я ей покажу! — пробормотал он с непроизвольным решительным жестом. — И больше никаких глупостей делать не намерен!

Решив так, он вернулся к графу и миссис Форд, которые обсуждали несомненный успех того штурма, каким мадемуазель Солини взяла избранные круги общества Маризи. Стеттон кисло улыбнулся про себя. Интересно, что бы они сказали, знай всю правду о ней.

В десять часов принц собрался уходить, поманив генерала Нирзанна, который в течение последнего часа был зажат в углу раскормленными телесами миссис Форд и потому с облегчением воспринял знак к отъезду. Принц сказал несколько слов графине Потаччи и миссис Форд, поклонился остальным, а потом стал прощаться с хозяйкой дома.

Эта процедура заняла минут пять, в течение которых в комнате стояла уважительная тишина, и все-таки никто не услышал те несколько слов, которые принц произнес вполголоса. Судя по улыбке на лице Алины, слова эти были весьма приятными. Генерал, последовав примеру принца, склонился к руке Алины, и мгновением позже они удалились.

Немедленно образовалась свалка. Можно было даже подумать, что возникло соревнование, кто первым покинет прелестную хозяйку, которая отлично знала, что им было скучно до смерти.

— Дорогая, — укорила Алину графиня Потаччи, — хорошо ли было так демонстративно игнорировать нас?

Будь это не принц, а кто-нибудь другой…

— Если вы идете, — обратился Жюль Шаво к Стеттону, — то я с вами. Направлюсь во дворец.

— Благодарю, — ответил Стеттон, — но я, пожалуй, пока не уйду.

Остальные удивленно посмотрели на него, но промолчали, потому что он тут же повернулся, чтобы пожелать доброй ночи мадемуазель Солини. Чен объявил, что поданы машины Потаччи, а также миссис и мисс Форд; в следующую минуту все удалились, в том числе и Шаво, сопровождавший их и напоследок бросивший пытливый взгляд на Стеттона, который стоял в ярко освещенном холле в мрачном и угрюмом расположении духа.

Дверь закрылась. Виви ушла в библиотеку, и Алина осталась наедине со Стеттоном. Улыбаясь, она повернулась к нему:

— Ну, разве это не успех?

Стеттон что-то невежливо буркнул и минуту рассматривал ее в полной тишине. Потом без слов повернулся и начал подниматься по лестнице на верхний этаж. Алина, продолжая улыбаться, наблюдала за ним, пока он почти не добрался до последней ступеньки, потом позвала:

— Но, месье Стеттон! Куда вы?

Он остановился на верхних ступеньках лестницы, посмотрел вниз и резко ответил:

— Поднимайтесь сюда. Я хочу поговорить с вами.

Когда Алина услышала эти слова и особенно их тон, глаза ее коротко и зловеще блеснули. Она сказала:

— Но почему наверху? Вы хорошо знаете, что там я не разговариваю. Мы можем поговорить в библиотеке.

Стеттон невозмутимо ответил:

— Я бы предпочел… В библиотеке Виви. Я жду вас в вашей комнате.

Прежде чем Алина успела что-либо ответить, он повернулся и исчез в верхнем холле. Она услышала, как наверху открылась и захлопнулась дверь.

Алина минутку постояла не двигаясь, потом прищурилась, лицо ее побледнело от гнева. Она открыла рот, чтобы позвать Чена, но тут же взяла себя в руки.

«Он мне еще нужен; следует быть с ним осмотрительнее», — подумала она и улыбнулась.

Затем подошла к дверям библиотеки и сказала Виви, что собирается идти к себе и не хочет, чтобы ее беспокоили; они поцеловались и пожелали друг другу доброй ночи. Алина поднялась по лестнице и вошла в свою комнату, тихо закрыв за собой дверь.

Стеттон сидел на стуле возле стола, стоящего в центре комнаты. Он был освещен настольной лампой и держал взятую со стола книгу, но не читал.

Когда вошла мадемуазель Солини, он медленно поднял голову и встретил ее взгляд с выражением, которое можно было бы принять за крайнюю решимость. Но, увидев ее пылающие гневом глаза, отвел в сторону свой взгляд.

Алина остановилась перед ним и сказала:

— Мистер Стеттон, будьте любезны, объясните мне, что все это значит?

Молодой человек упрямо повторил:

— Я хочу поговорить с вами.

— Ну?

Задетый ее холодным тоном и высокомерным презрением, Стеттон неожиданно вскочил на ноги и, погрозив пальцем, вскричал:

— Я хочу, чтобы вы поняли, что это — мой дом!

Я устал от того, что вы обращаетесь со мной как с собачкой!

Алина совершенно хладнокровно прервала его:

— Месье Стеттон!

Что-то в ее тоне утихомирило его, он сел обратно на стул, а она продолжала:

— Не говорите так громко… вас могут услышать слуги! Так вот, позвольте сказать вам, вы ошибаетесь. Да и просто смешны, когда выкрикиваете нечто подобное.

Разве у вас нет моего обещания? А этот дом… Нет, этот дом не ваш, и вы это знаете. Вы все переделали и перевели его на мое имя. Это очень любезно, я знаю, но не благородно напоминать мне, чем я вам обязана.