— Финансовые затруднения, деточка? Да уж куда вам, Дашенька, с деньгами-то дело иметь!

— Тебе все деньги! — раздраженно укорила Анна. — Не в деньгах счастье, Боб.

— А в чем, моя хорошая? Ты скажи в чем, и я, бросив все свои деньги, побегу за настоящим счастьем.

— Знала бы, и сама побежала. Передовые люди всех времен говорят, что счастье — в любви к ближнему, — почти серьезно сказала Анна.

— Тогда я счастлив, — твердо заявил Борис Евсеевич. — Я бескорыстно, без гнусных намерений, люблю вас, мои прелестные девочки.

— И твои обильные бабки при тебе, — дополнила картину Анна. — Ты счастлив вдвойне, Боб!

Опять забытая Дарья демонстративно шумно вздохнула. Марин спохватился и вернулся к роли заботливого папаши:

— К вашим услугам, Дашенька!

— Уж не знаю, как и начать… — нарочито заробела Дарья.

— Начну я, — жестко вмешалась Анна. — Как тебе известно, Боб, Дашкин продюсер Мишаня покинул лучший из миров. И Даша осталась без присмотра. Конечно, найти очередного шоу-жулика — не проблема, только свистни. Но загвоздка в том, что Дарья под завязку наелась мошеннических проделок своих благодетелей-устроителей и хочет сама вести свое дело при консультации опытного и энергичного финансиста. Ты — опытный, энергичный и дьявольски умный финансист, Боб. Я все правильно сказала, Дарья?

— Не совсем, — отчасти возразила Дарья. — Я не смогу одна вести свои дела как следует. Я хочу, я мечтаю, я прошу, чтобы ты, Аня, помогала мне. И, конечно же, Борис Евсеевич.

— То есть хотите войти в Анино дело на паях, так сказать? — уточнил Круглый Боб.

— Ну, слишком громко сказано, — скромно не согласилась Дарья. — Какой я компаньон Ане?

— Надеюсь, с этим вы сами разберетесь, — сказал Марин и слегка призадумался, глядя голубыми своими глазами в потолок. Вероятно, там и нашел решение всех мучивших его вопросов. — Что ж, если Анна согласится осуществлять общее, так сказать, руководство, то я готов помочь, тем более я и так в меру своих скромных сил и возможностей помогаю Ане. Но есть определенные «но». Я очень занятой человек, Даша, каждый мой день рассчитан по минутам…

— То-то занятой, — возмущенно удивилась Анна. — И треплешь, треплешь языком без остановки…

— На визит к тебе, дорогая, в моем расписании отведено два часа, пояснил Борис Евсеевич, — а я пока использовал из них только тридцать пять минут. Так вот, Даша, в самое ближайшее время я ничем не смогу вам помочь, потому что по поручению двух детективов…

— По просьбе, — перебив, уточнила Анна.

— Смирнов и Сырцов не просят, — не согласился Борис Евсеевич. — Они поручают. И исключительно в приказном порядке.

— А Жорка Сырцов — Дашкин любовник, — сообщила Анна.

— Тогда совсем хорошо, — не моргнув глазом мгновенно среагировал Марин. — Тогда я могу быть откровенным с вами обеими! Ты, Анна, так сказать, их клиент, вы, Даша, близкий, если можно так выразиться, человек (Анна хихикнула), и я выкладываю карты на стол. По их поручению я провожу конфиденциальную ревизию всех дел, которые вели так нелепо погибшие шоумены, и проверку людей, которые теперь продолжают эти дела.

— Ленин умер, но дело его живет! — вновь не удержалась Анна. — Твой Мишаня, Дашка, как Владимир Ильич, и его дело тоже живет.

— К сожалению, до вашей конторы я еще не добрался, Даша, и, естественно, совершенно не в курсе ваших дел. Но, надеюсь, в ближайшие две недели я сумею успешно выполнить поручение наших добрых знакомых и, будучи полностью в курсе, смогу вам помочь. В определенном, исключительно финансовом аспекте, конечно.

— Ты, главное, расклад сделай, а уж потом я подключусь, — сказала Анна. — Две недели можешь потерпеть, Дарья?

— Две недели потерплю, — робко согласилась Даша.

— Вот и чудесненько, — успокоилась довольная Анна, а Борис Евсеевич вспомнил о главном:

— Еще бы пожрать от пуза, тогда не просто чудесненько, а чудесно было бы!

Будто услышав крик его души, на пороге опять возникла Марина и сообщила, обращаясь только к Анне:

— Все готово.

— Пошли на кухню, дорогие гости, — пригласила Анна и встала. Круглый Боб на лету поймал ее ручку и в очередной раз восхитился:

— Кудесница! Богиня!

— Какая? — быстро спросила Анна. — Венера? Цирцея? По-моему, в совмине Олимпа именно Цирцея отвечала за продовольственную программу.

— Ну и где он? — сурово потребовал у Кузьминского ответа недовольный и собой, и миром, и Кузьминским Сырцов. Он орлиным взором осматривал крутой овал стадиона «Локомотив», на трибунах которого жидкими островками расположились зрители, наблюдавшие за невеселым футбольным спектаклем на грязно-зеленой предмайской лужайке.

— "Игде, игде!" — передразнил нечаянно получившееся плебейско-хамское сырцовское произношение. — Раз пресс-атташе, значит, в ложе прессы.