— Я в хоромах жить не привык, Даша, — сказал Сырцов и понял, что разговор приобретает ненужно рискованный оборот. Он тут же вывернулся: — У меня уютнее и конспиративнее. Твои ретивые поклонницы сюда не доберутся.

Дарья глянула на свои драгоценные часы и важно заявила:

— Обо всем поговорим вечером, — шустро собрала чашки-ложки и уже у мойки ахнула: — Я опаздываю.

В прихожей Сырцов прощально осмотрел шикарную девочку-мальчугана и, вручая ей ключи, предупредил:

— Если я подзадержусь, не беспокойся.

Дарья бросила ключи в сумочку и ответила:

— А если я подзадержусь, беспокойся. Я хочу, чтобы ты беспокоился обо мне.

Пятый день пареньки с курсов в порядке производственной практики сначала водили, а потом пасли по точкам частного детектива Андрея Альбертовича Рябухина. Первые два дня Сырцов пареньков контролировал, чтобы не засветились во время слежки. Ну а когда на все точки вышли, предоставил им самостоятельность, так как в стационарном наблюдении вероятность провала очень мала.

У подъезда на старушечьей лавочке Сырцова ждал связник-проводник. Из тех, кто брал с ним Генриха-Федора. Рыжий кожан Сережа. При виде выходившего из дверей Сырцова Сережа, как положено, встал и восторженно доложил:

— А я только что певицу Дарью видел! Она в вашем доме живет, да?

По наивности двусмысленный вопрос. Сырцов ответил в том же духе:

— В гости ходит… Иногда, — и перешел к делу: — Где он?

— С утра был в своей конторе…

— Неважно, где он был, — перебил раздраженный разговором о Дарье Сырцов. — Где он сейчас?

— В своем филиале, — обиженно, без подробностей, сообщил Сережа.

Филиалом звался подвальный закут на задах солидной фирмы, где Андрей Альбертович проводил, как понял Сырцов, наиболее деликатные допросы. Рябухин и его верный пес Виталий входили туда через главный вход фирмы, а уж затем усердный Виталий затаскивал допрашиваемых с черного, с глухого безоконного двора. В один прекрасный вечер Сырцов посетил — доблестные арендаторы, естественно, отсутствовали — это заведение, и что тоже естественно, с черного (вход со двора) крыльца.

— И бык при нем? — поинтересовался Сырцов, устраиваясь за баранкой "гранд чероки".

— При нем, Георгий Петрович, — вместе с ним огорчился Сережа, аккуратно влезая в гостеприимно распахнутую дверцу.

— Шума не хочу, — поделился своими опасениями Сырцов. — Но боюсь, без шума не получится.

Сережа сочувственно покивал. "Гранд чероки" вскарабкался по переулку и выбрался на Садовое кольцо. Начались дела, намеченные Сырцовым на сегодняшний день.

"Форд скорпион", недолго попетляв по арбатским переулкам, прибился к тротуару у подъезда дома, в котором жила Анна. На приподнятой площадке, у входа в подъезд, как и всегда, колбасились юные поклонницы и — реже поклонники великой артистки.

— Дарья, — ахнула одна «сприха».

— А говорили, что они поругались! — кого-то уличая, воскликнула другая.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался с Дарьей узнавший ее привратник в вестибюле. Был очень обходителен, ибо святое дело: "и звезда с звездою говорит", как сказал поэт.

Анна открыла дверь, и Дарья порывисто поцеловала ее в щеку. В ответ Анна потрепала ее за ухо, оценила:

— Хорошо выглядишь, Дашка, — и пригласила: — Заходи. Кофейку сейчас попьем.

Дарья сняла мальчиковую курточку, повесила ее на вешалку, от кофе отказалась, отговорившись, что только что его пила.

Она прошла в гостиную- зал и здесь, у стойки бара, Анна предложила иной вариант — выпить по малости коньячку. Даша согласилась, но «чуть-чуть».

Анна зашла за стойку и со сноровкой опытной барменши налила две дозы. Шикарным рывком катнула по гладкой доске стакан в сторону Дарьи и подняла свой:

— Со свиданьицем, — подождав, пока Даша выпьет, выпила сама.

— Ты сегодня радостная, как телка на весеннем лугу. Удача в личной жизни, да?

— Да нет, вроде все по-старому, — стесняясь лгать, промямлила Дарья.

— Все врешь, Дарья, — уличила Анна.

— А зачем? — на всякий случай Дарья обиделась.

— Для приличия. А я тебя без приличий спрашиваю: сегодня всю ночь безоглядно с Жоркой Сырцовым трахалась, да?

— Зачем ты так, Аня! — взмолилась Дарья.

— Ну, не трахались, не трахались! Пусть будет так — всю ночь любили друг друга.