— И где же ложа прессы? — уже нарочно утрируя, спросил Сырцов.

— Там, где сидят люди, которым футбол до феньки, — объяснил всезнающий Кузьминский.

И точно: в ложе прессы молодые и не очень люди в вольных одеждах оживленно трепались, не глядя на футбольное поле. Антон Варицкий в ажитации размахивал пивной банкой.

Кузьминский, облокотясь о железное перильце, брезгливо наблюдал эту сцену. Ему быстро надоело, и он позвал:

— Антон!

Варицкий обернулся на зов, узнал, приветственно покивал, давая понять, что узнал, допил, закинув голову, баночку до дна (отчетливый кадык три раза дернулся вверх-вниз) и, поставив опорожненный сосуд на скамейку, не спеша направился на зов Кузьминского.

— За «Спартак» болеете? — спросил он и, не дожидаясь ответа, презрительно заговорил: — Не команда в этом году, а сборище суетливых пацанов. Вот в прошлом году «Спартачок» был «Спартачком»!

— Так на кой хрен ты здесь торчишь? — грубо спросил Кузьминский.

Он-то от души болел за «Спартак».

— По долгу службы, Витенька, по долгу службы.

— А пиво хлещешь тоже по долгу службы?

— Ага, — весело откликнулся Варицкий. — Если бы не служба, водку бы жрал!

— Да сядете вы наконец! — гавкнул на них двумя рядами выше сидевший болельщик, которому развязная троица мешала смотреть матч. Они покорно подчинились. Антон, подмигнув им, сказал громким шепотом так, чтобы шепот слышал истовый болельщик: — Смотри не смотри, все равно ни черта не увидишь!

— Так какого черта вы здесь ошиваетесь? — задал справедливый вопрос гневный поклонник футбола.

— Гражданин, а вернее, товарищ по несчастью прав, — строго глядя на Варицкого через разделявшие их прутья, согласился Кузьминский, — чего мы тут забыли?

— А что предлагаешь? — деловито осведомился Антон.

— Выпить, — кратко и убедительно высказался Виктор.

Одному напиваться, засаживать тайно ото всех стакан за стаканом занятие, безусловно, малоприятное. Последнюю неделю Антон крепился, пробавляясь пивом «Крепкое», и чувствовал себя превосходно. Но в хорошей компании рюмочку-другую за занимательной беседой, на которые Витька великий спец, сам бог велел.

— Считаешь? — для вида посомневался Варицкий.

— Иначе не предлагал бы.

Варицкий лихо — со скамейки на скамейку — перепрыгнул заборчик и уже сам распорядился:

— Пошли.

— Иди, иди, — поторопил его сверху настырный болельщик. Добравшись до прохода и ощутив свою недосягаемость, Антон саркастически ответил:

— А ты здесь оставайся. Только ни на что не надейся. Сегодня тебе ничего не покажут.

— Гуляй, козел! — оставил за собой последнее слово болельщик.

… - Куда? — на асфальтовой площадке под сенью, так сказать, редких сосен хлопотливо осведомился Варицкий.

— В Сокольники, — безапелляционно предложил Кузьминский.

Пустой (до окончания матча оставалось еще минут пятнадцать) сорок первый троллейбус доставил их до конструктивистской двойной избушки станции метро за десять минут. В предвкушении, не торопясь, широкой аллей дошли до новенького в стиле модерн начала века входа в знаменитый парк. Перед тем как выбрать дальнейший маршрут, Кузьминский посоветовался с общественностью:

— В «Фиалку»?

— Я заведений с холуями не люблю, — признался Антон. — Мне бы туда, где стойка с самообслугой.

— Тогда в шашлычную, — принял окончательное решение Кузьминский.

Швыряться дензнаками Варицкому не позволили. Сошлись на том, что второй круг, если понадобится, будет оплачен им, Антоном. Покочевряжившись, Антон успокоился. Сырцов с метровой полосой чеков от кассы направился к окну выдачи горячей пищи, а Кузьминский у стойки набирал на поднос бутылки, стаканы и тарелки с закусками.

Демократичность российских заведений подобного рода определяется ассортиментом емкостей, из которых употребляют горячительные напитки. Шашлычная была из самых демократичных, так как здесь манипулировали стаканами. Но еще не гранеными, а гладкими. Можно считать, пред последняя ступень. Как литератор и кинематографист, Кузьминский вмиг понял, что в данном случае не содержание диктует форму, а форма определяет содержание, разлил всем по полстакана и предложил, как водится:

— Со свиданьицем.

Синхронно выпили водочки «Довгань», запили фантой, закусили сразу горячим — пока шашлык не остыл. Истомленного недельным воздержанием Варицкого взяло почти сразу. Подобрел до того, что, наконец, обратил внимание на молчаливого спутника Кузьминского.

— А вы, как я догадываюсь, поклонник литературного таланта нашего Виктора?

— Поклонник, — односложно согласился Сырцов.

— Давайте знакомиться. Я — Антон Варицкий, журналист. — Антон милостиво протянул руку любителю Витенькиной литературы.

— Давайте знакомиться, — повторил вслед за ним Сырцов. — Георгий Сырцов. Сыщик.

Радостная отпущенность обернулась вдруг опустошающей слабостью. Антону стало тяжело держать руку протянутой, и он убрал ее, на всякий случай спрятав за спину. Он машинально произнес:

— Очень приятно.

— Чего уж тут приятного, — возразил Сырцов и неожиданно предложил: Давайте по второй.

Кузьминский послушно разливал, а Варицкий осуждающе смотрел на него. Он сообразил, что подставил его писатель, виновник всех его бед. Кузьминский верно понял состояние Варицкого и присоветовал лекарство от нервного колотуна: