— Здравствуйте, Берта Григорьевна. Меня зовут Григорий Петрович Сырцов.

— А меня зовут Берта Григорьевна, — довольно грубо отбрехнулась Берта. — Ну и что?

— Я знаком с Дарьей Васильевной и хотел бы с ней побеседовать.

— Но захочет ли она беседовать с вами?

— А вы доложите ей и узнаете, — осадил домоправительницу Сырцов.

Рыцарским плащом взвился павловопосадский плат — так резко повернулась Берта Григорьевна и направилась к дому. Сырцов ждал минуту, не более. Она воротилась на крыльцо, нажала там на что-то, и калитка распахнулась:

— Заходите!

Она отодвинулась, пропуская его в дверь, и пошла вслед за ним. В холле распорядилась:

— Идите по лестнице наверх. Вторая дверь. Дарья Васильевна в музыкальном салоне.

Константин Ларцев делал вид, что все как надо: демонстративно развалясь в кресле, он невидяще смотрел в телевизионный экран. Даша напряженно, как девочка семидесятых при приеме в пионерки, стояла посреди обширной комнаты.

— Здравствуйте, — сказал Сырцов с двумя легкими полупоклонами.

Дарья рывком двинулась к нему навстречу и протянула ему руку. Сырцов пожал сухую длинную ладонь — несильно. Константин выбрался из кресла, сказал равнодушно-вежливо:

— Здравствуйте, Георгий. Как ваши дела?

— Идут помаленьку. Вот приехал с Дарьей Васильевной побеседовать.

— Один на один?

— Хотелось бы, — честно признался Сырцов.

— Вероятно, удобнее будет, если я уйду?

Дарья в ужасе оглянулась на него и взмолилась рванувшимся голосом:

— Костя, не уходи!

Он подошел к ней, погладил ее по плечу и невесело сказал:

— Вот сейчас я окончательно понял, что мне следует уйти.

— Тогда уходи! — закричала Даша. — Сию же минуту уходи!

Тоскливым взглядом пожалев ее, Константин обратился к Сырцову:

— Я часок погуляю и вернусь.

— Не сочтите за труд взять с собой на прогулку Берту Григорьевну, — то ли приказал, то ли попросил Сырцов.

Константин покорно прошел к двери и, перегнувшись через перила, позвал:

— Берта Григорьевна, можно вас на минутку?

Берта легкой девочкой взлетела по ступеням и вместе с Константином зашла в музыкальный салон. Глянула на Дарью. Та стояла, отвернувшись ото всех, у окна и смотрела неизвестно куда.

— Я собираюсь на часовую прогулку, Берта Григорьевна. Не составите ли вы мне компанию? — предложил Константин.

Берта снова глянула на Дарью, продолжавшую неподвижно стоять у окна. Не дождавшись какой-либо реакции хозяйки, она, зачем-то страстно вздохнув, объявила всем:

— С наслаждением, Константин. С таким мужчиной — хоть на край света. Сделайте одолжение, подождите меня минутку. Я только брюки и кроссовки надену.

Когда внизу хлопнула входная дверь, Сырцов подошел к замеревшей у окна Дарье. Вместе понаблюдали, как Берта и Константин, неторопливо беседуя, вальяжно плыли к калитке, потом по улице и исчезли постепенно за чужими заборами. Сырцов тихо и тревожно позвал:

— Дарья.

Она резко обернулась:

— Слушаю вас, Георгий.

— Давайте сядем, а? — предложил он.

— Не могу, — призналась она. — Не могу. А вы садитесь.

Он не мог позволить себе удобно расположиться в кресле. Он сел на табуретку и спросил как можно безразличнее:

— Где ваше красное пальто, Даша?

— Я подарила его. — Она уже не стояла; она, сжав перед собой в замок худые ладони, нервно ходила от окна к двери и от двери к окну.

— Мы с Ксенией летали в тот город, чтобы просмотреть все, что снял телеоператор.

— И Ксения узнала ее? — Дарья остановилась на мгновенье. — Да?

— Да.

— И видела-то ее здесь раза два, по-моему, да и то издали, а узнала, вроде бы даже похвалила Ксению Дарья и вновь двинулась в свой бесконечный поход от окна к двери и обратно.

— Расскажите все, что знаете о ней и Данииле Горбатове. Мне это крайне необходимо для того, чтобы найти настоящих убийц.

Она вновь замерла, и вдруг до нее дошли его слова.

— Значит, Даник не убивал ее? Не убивал? — спросила она с надеждой.

— Не убивал.

Она обессиленно присела на пуфик, прикрыла лицо ладонями и с детскими всхлипами заплакала. Через минуту Дарья сделала три глубоких прерывистых вздоха, тыльной стороной ладони размазала, чтобы скорей высохли, слезы по щекам и спросила:

— Что вы хотите узнать, Георгий?

— Все о ней. Никому, кроме вас, не известно даже, как ее зовут. И о Данииле. Об их и ваших с ними взаимоотношениях.

— Он правда не убийца?

— Он никого не убивал.

— Благодарю тебя, Господи! — со страстной истовостью произнесла Дарья и размашисто, освобожденно перекрестилась. — И дай покой душам невинно убиенных!