Приврал, конечно, Константин и насчет "все сам", и насчет «один». Один-то один, но в Германии — Труди, а здесь Зоенька иногда забегает. А если честно, то через день. И сегодня, наверное, прибежала. Прибралась, сготовила и ждет.

— Неспокойный ты, Константин, — вдруг сказал Смирнов. — Отчего мучаешься?

— Не знаю, не знаю! — в открытую признался Константин. — Хотя знаю! Я ко всем, Александр Иванович, сбоку припека. И к вам, и к Дарье, и ко всей этой истории. Со всеми свой, а все равно посторонний.

— И с командой так? — поинтересовался Смирнов.

— И с командой пока так.

— Тогда плохо, Костик. У тебя дела нет.

— А я о чем говорю?

— Говоришь. А надо дело делать.

— Какое?

— Любое. Только обязательно делать, а не быть при нем.

— Вы о чем? — спросила Лидия Сергеевна, прикатив столик с чайниками, чашками и печеньями-вареньями.

— Тоска у него, — объяснил Смирнов. — Типа мировой скорби.

— Ага! — успокоилась Лидия Сергеевна. — Это бывает. Скоро пройдет.

Константин улыбнулся ей и вдруг неожиданно для самого себя спросил:

— А где Ксения? — И поспешил добавить, чтобы вышло как будто между прочим: — Если не секрет.

— Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! — загадочно произнес Смирнов, а Лидия Сергеевна понятно объяснила:

— Она в отъезде. Завтра вместе с Жорой ранним утром прилетит.

Насчет срочного свидания Михаил Семенович слегка приврал Славику для солидности. Нельзя же назвать слишком срочной встречу, которая должна состояться в полночь, через три часа с гаком. Когда проскочили под МКАД, Славик поинтересовался, куда путь держим.

Кобрин поразмышлял. Может, к Ляльке заскочить? Не предупредил. Да и какое это срочное деловое свидание? И Славик, и Артем, которого он на всякий случай прихватил с собой, знали Лялькин адрес и наверняка, ожидая его с этой деловой встречи, будут непочтительно смеяться над ним. А он не любил, когда над ним насмешки строят. Вдруг вспомнил, что Берта хвасталась своим сациви. Замечательное сациви готовила Берта. А он убежал от этого сациви. Страстно захотелось пожрать от пуза.

— К Никитским воротам, — сурово распорядился Михаил Семенович. — К китайцам. Первая встреча у меня там в половине десятого.

…Лимузин влез на тротуар в устье Малой Бронной. Выбравшись на волю, Михаил Семенович обернулся. Славик и Артем вопросительно смотрели на него. А если бы к Ляльке заехал, то не на него бы смотрели, а меж собой переглядывались бы, паразиты.

— Здесь быть через полтора часа. А пока — свободны, — сказал Кобрин и деловито зашагал ко входу в ресторан.

Его знали здесь, любили его щедрые чаевые. Швейцар благоговейно снял с него пальтецо. А у дверей в зал уже ждал в полупоклоне его персональный официант, в сияющей улыбке обнажая верхнюю челюсть в золотых коронках.

Михаил Семенович пил слабенькое китайское вино, заедая побегами бамбука. Кушал королевские креветки, заглатывал черные яйца, усердно и не торопясь, расправлялся с вырезкой. Насытившись до отвала, принял хорошего коньячку, запивая кофейком. Из своего угла с бессмысленным любопытством Кобрин рассматривал публику, стараясь не думать о предстоящем истинно деловом свидании.

Ровно в одиннадцать он вышел из ресторана. Автомобиль покорно ждал его. Артем, стоявший на тротуаре, распахнул дверцу. Михаил Семенович, покряхтывая, удобно раскинулся на шелковистой коже.

— А теперь куда? — спросил Славик. Без "Михаила Семеновича", без почтения. Обиделись, значит, что он их в ресторан с собой не взял.

— А теперь, Славик, дорогой ты мой, покатай нас с Артемом по набережной, чтобы ровно в двенадцать быть у входа в Парк культуры. Будь так добр, — обходительно и ласково попросил водителя хозяин.

— Сделаем, Михаил Семенович, в лучшем виде исполним, — горячо откликнулся на его расположенность Славик.

Кобрин глядел на пробегавшую мимо полоску воды за парапетом в надежде на то, что вода должна успокаивать. Кремлевская набережная, Котельническая, Краснохолмская, Крутицкая, Симоновская. Взобрались на Автозаводский мост и побежали в обратную сторону по другому берегу. И опять: Даниловская, Павелецкая, Дербеневская. За Крутицким мостом оторвались от Москвы-реки и помчались вдоль водоотводного канала. Поуже здесь, поуютнее. Шлюзовая, Озерковская, Кадашевская… По Якиманской мимо стрелки опять выкатили к Москве-реке. Взобрались на Крымский мост, у Зубовской развернулись и прибыли на пустынную стоянку у парадных ворот Парка культуры. Славик лихо затормозил и повернулся к Михаилу Семеновичу, который, взглянув на часы, похвалил:

— Точно. Спасибо тебе, Славик.

И вылез из машины. Артем тут же возник рядом, ибо от ворот решительно шагали в их сторону двое в черных плащах до пят. И никого больше вокруг. Только эти двое. Артем незаметно вытащил из сбруи пистолет и спрятал руку с пистолетом в карман куртки. Двое, не дойдя до них метров пять, остановились, как по команде. Один в усах, другой без усов, наверное потому, что старше. Старший вежливо поинтересовался, глядя на Кобрина:

— Михаил Семенович?

— Да, — стараясь, чтобы получилось четко и волево, подтвердил Михаил Семенович.