— Дарью собирается защищать.

— От кого? — продолжал допрос настырный Дед.

— От всех, — кругля глаза, сообщила Берта.

На кухне за грубым струганым столом сидел на струганой же скамейке Артем. Рядом стояла Дарья, ласково гладя его по всклокоченным волосам. Безотказное средство спастись от своих напастей, как известно, — утешать человека несчастнее тебя. Дарья гладила его по голове и уговаривала:

— Ты устал, Тема. Давай мы тебя спать уложим? Берта уже постель приготовила.

— Еще день, — строго отметил Артем. И жалобно попросил: — Дарья Васильевна, налейте, а?

— Налей ему, Даша, — от двери посоветовал Смирнов.

— Умрет, — убежденно сказала Даша и подняла вверх сильно початую бутылку.

— Отрубится, — не согласился с ней Дед. — А мы его, бездыханного, в койку отнесем.

Страшные люди, как он и ожидал, появились. Артем шатко поднялся со скамейки и, шаря правой рукой под кожаной курткой, устрашающе, как ему казалось, приказал пришельцам:

— Руки за голову и к стене!

Но пришельцы почему-то не испугались. Один из них, седой и старый, сказал:

— Твой пугач на экспертизе. Что же ты под курткой шуруешь? Чешешься, что ли?

— Правда, — горестно подтвердил Артем и несколько опомнился. Пришли не бандиты и киллеры, а бывшие менты. Тоже не подарок. Он опустился на скамейку, уперся локтями в столешницу и, уложив голову в ладони, заплакал, часто хлюпая носом.

— Выпить хочешь? — спросил Смирнов.

Артем кивнул:

— Хочу.

— Дарья, дай стакан, — уверенно распорядился Смирнов.

— Может, не надо? — засомневалась Даша, пряча бутылку за спину. Деду надоело церемониться. Он подошел, отобрал бутылку.

— Дай стакан. А лучше — два, чтобы водичкой запил. У тебя водичка шипучая есть?

— Он две сумки полные со всякими напитками привез.

— Ишь ты! — удивился Дед. — Как же он в таком виде с двумя сумками добрался?

— На леваке, — отчетливо произнес Артем, врубаясь.

Сумки стояли, прислоненные к буфету стиля кантри. Дарья из буфета достала стаканы, а из сумки первый попавшийся под руку пятидюймовый снаряд с содовой. Увидев содовую, Смирнов попросил:

— И мне стакан, Даша. Надо Лидке втык сделать. Ни с того ни с сего послеобеденная изжога.

Налил Артему сто пятьдесят.

— Умрет, — взялась Дарья опять за свое.

— Ничего, отрубится. — Смирнов налил стакан содовой и приказал Артему: — Пей.

Артем, не очень понимая, где вода, а где водка, все же выпил оба. Дед, удовлетворенно покивав, с чувством исполненного долга уселся на противоположную скамейку. Сырцову тоже надоело стоять. Подошел, примостился рядом. Выпив, Артем неотрывно смотрел в стол. А Дед, попив водички, закурил беломорину. После инфаркта он разрешал их себе ровно шесть штук в день, и от этого каждая папироса стала праздником. От первой затяжки глаза у Деда сделались счастливо-сонными. Сырцов посмотрел на Артема и предупредил:

— Сейчас петь будет.

Артем поднял голову и запел, с усилием разевая все время слипавшийся рот:

— Сиреневый туман над нами проплывает…

— Концерт по заявкам, — прокомментировал Сырцов. — Ваша любимая, Александр Иванович.

Артем помнил только один куплет и, спев его, огорченно замолк, потому что не знал, чем можно еще заняться. И, слабея, поплыл.

— Внимание! — предупредил Сырцов. — Отключка!

— Вам бы, Георгий, в футбольные комментаторы податься, — от буфета злобно заметила Дарья. — Цены бы вам не было!

Голова Артема рухнула на стол.

— Понесем? — предложил Дед. — Куда его, Дарья? В комнату у прихожей?

— Нельзя. Туда нельзя, — убежденно сказала Дарья. — Там часто Славик ночевал. Давайте в гостевую.

— Второй этаж, — констатировал Смирнов. — Понесли, Жора. Ты тулово, а я, помолясь, ноги.

— Вы — инфарктник, — напомнил Сырцов. — Вам тяжести таскать нельзя.

Дед хотел возразить, но помешала Дарья.

— Я помогу Александру Ивановичу, Георгий.

— Одну ногу — ты, а другую — я, так что ли? — пробурчал Дед.

Понесли втроем обмякшее тело. Дарья не столько помогала, сколько придавала ненужную лихорадочность действу. Самое трудное было — винтовая лестница. На ней беднягу Артема даже разок уронили.

В комнате, где совсем недавно ночевал Константин, старательно скрывавший, что задыхается, Смирнов скороговоркой распорядился:

— Кладем на пол. Здесь его Жора разденет и перекантует на кровать. Справишься, Жора?

— Идите и отдышитесь как следует, а я уж с ним разберусь.

Ботинки и брюки поддались сразу. Да и кожан не проблема. Труднее всего было с рубашкой. Можно, конечно, Артема и в рубашке оставить, ничего ему не сделается, но Сырцов любил основательность: делать так делать, раздевать так раздевать. До исподнего. Раздев, откинул одеяло и дотянул громоздкое тулово до стенки, собравшись с последнею силой, забросил ноги на матрац. Выровнял тело строго по линии кровати, накрыл одеялом и подошел к окну. Прямо в стекло упиралась ветка сирени с уже взорвавшимися почками. Он хотел тронуть пронзительной яркости светлую зелень и дотронулся до стекла.