— Обещаю! — хмуро заверил Сырцов.

— Теперь, обратно же, о твоем кулачке. Остается тебе один пальчик убийство Кобрина, которое необходимо размотать до того, как его размотает милиция, если она размотает.

— Ленька размотает.

— Может, и размотает. Но нескоро, ибо будет действовать строго в соответствии с законом. Как правильно замечает писатель Хруцкий в своих книгах, не признающееся законом, но, безусловно, главное оружие сыскаря агент и кулак, о котором ты пока повествовал в чисто символическом смысле. Опереди Махова, Жора.

— Постараюсь, — успокоил Деда Сырцов. — Но говоря о персонажах подпольного тотализатора, вы упустили один момент: помимо бывших футболистов и околофутбольных дельцов, там мелькали разные, до слез уголовные, рожи. Их Константину не отдашь.

— Ну не одна у тебя будет линия, а полторы. Справишься, вон бугай какой здоровый! — с тихой завистью сказал Смирнов.

— Ребятки, — воспользовавшись паузой, задушевно обратилась к распетушившимся от азарта мужикам Лидия Сергеевна. — Пока вы тут шашками махали, я вдруг поняла одно: не могут уголовники даже в союзе с уволенными ментами самостоятельно проворачивать столь дорогостоящие операции. И тем более не могут только одной грубой криминальной силой заставить весьма состоятельных дельцов шоу-бизнеса работать на них. Их мощно финансируют. Кто?

— Шестая линия, — обреченно вздохнул Сырцов.

— Пора старую гвардию вводить в бой, — решил Смирнов.

— Наполеон при Ватерлоо! — восхитилась Лидия Сергеевна.

— При Аустерлице, — поправил Дед, — ибо мы должны выиграть эту битву.

— И говорит, как в той эпохе! — умилилась она. — Как торжественно прозвучало «ибо»!

— Лидка! — прикрикнул Смирнов. — Кто ты есть? Жена. И молчи в тряпочку…

— А они согласятся? — прервал его Сырцов.

— Куда им деваться? — недоумевающе ответил Дед.

Старой гвардией Смирнов называл с титешных лет младшего своего известного журналиста-международника Спиридонова, в молодости соратника по муровскому бытию, а ныне народного артиста России кинорежиссера Романа Казаряна и Витеньку Кузьминского, конечно.

Действительно, куда им деваться? Старый хромой черт заставит кого угодно заполошно бегать по его указке. Особенно тех, кто безмерно любил этого старого хромого черта.

А они любили его, любили преданно и нежно, так, как любят люди свою неповторимую молодость, дела своей молодости, истинных друзей этой молодости.

— Для порядка их предупредить надо хотя бы, — недовольно сказал Сырцов, которому, с одной стороны, конечно, в одиночку хотелось справиться, но опять же, с другой, он понимал, что это будет по-настоящему неоценимая помощь. Связи Спиридонова и Казаряна, их знание людей из деловых и правительственных кругов, их умение анализировать и сопоставлять разрозненные, казалось, факты, выявляя общие причины и закономерности, помогут ему, Сырцову, без метаний и ученических поисков, выйти на людей, тайно финансирующих их подопечных. Ну а Витенька Кузьминский войдет куда можно и куда нельзя, всех очарует, всем заморочит голову, всех убедит в том, что он сам — балда и перезрелый плейбой, и все для того, чтобы выведать для него, Сырцова, необходимые сведения.

— Я их уже предупредил, Жора, — вкрадчиво сообщил Дед и улыбнулся.

— И?.. — спросил Сырцов, твердо зная, что «и» уже есть.

— И они приступили к осторожному зондажу. Ты думаешь, Лидка одна у нас умная, а я совсем наоборот? Я, конечно, валенок по сравнению с ней, но валенок до ужасти сообразительный.

— Опять ломается, — удрученно констатировала Лидия Сергеевна.

— Вроде все, — проигнорировал (сделал вид, что не услышал) выпад деловой уже Смирнов. — Что делать сегодня будем?

— Вы бы Дарью навестили. Ведь такое на несчастную девочку обрушилось!

— А ты?

— Я через часок подойду. Вас к вечеру сменю. А к ночи Ксюшка подъедет. На самое тяжелое — в ночи утешать.

— По-моему, в ночи Дарью утешать — прямая обязанность Жорки, — объявил Смирнов и, не сдержавшись, хихикнул.

— Не поняла! — грозно объявила Лидия Сергеевна.

— А что тут понимать? — придурился Дед. — Мне Берта надысь сообщила со стопроцентной гарантией достоверности, что ее Дашка неровно дышит к нашему Жорке.

— Ты, выходит, не только пошляк, но еще и сплетник, — огорчилась Лидия Сергеевна.

…Смирнова и Сырцова на крыльце Дарьиной дачи встретила сильно встрепанная Берта.

— Господи, как хорошо, что вы зашли!

— С Дашей худо? — быстро спросил Сырцов.

— С Дашей более-менее все в порядке.

— Тогда в чем дело? — в один голос осведомились гости.

— Только что Артем явился. Пьяный в дым. Орет, ругается, плачет.

— Ну, что пьяный, понятно. После разговора с Ленечкой Маховым не запить — трудно. И что плачет — тоже ясно почему. Но на кой хрен он сюда приперся?