И сам следуя своему совету, Казарян толчком в грудь возвратил банкира в уютное кресло — отряхнулся. Юрий Егорович вздохнул, жалеючи себя и свою мечту. Еще раз прикрыл глаза, но дивный сон не ушел. Поразмышляв, спросил. Не как бывший борец за светлые идеалы и светский человек, а попросту:

— Что у тебя есть Казарян для того, чтобы брать меня за горло?

— Заговорила роща золотая… Правильным путем идете, дорогой товарищ. А на ваш прямой и грубый вопрос отвечу, что уже неделю мой друг Алик Спиридонов усиленно работает над статьей по материалам прошлогоднего страшного дела, из которого ты успешно выкарабкался. Я так полагаю, что ты миллиончик зеленых, не меньше, тогда по лапам раскидал. Ведь и в налоговую инспекцию надо было запустить, и ревизорам ЦБ прилично откинуть. Но Спиридонов не берет, такая вот беда, Юрик. И уже сейчас по результатам его журналистского расследования можно сказать, что тебя прикрыли и отвели в сторону те, кому ты позолотил ручку.

— Вы не сумеете ничего доказать на суде! — вскричал, не помня себя, банкир. — У вас нет, у вас не может быть основополагающей документации.

— Не суетись, Юрик. Кое-что имеется. Может, действительно на обвинительный приговор при суперадвокате и не хватит, но для возбуждения уголовного дела вполне достаточно. А ты понимаешь, что такое президент банка под следствием. Легкая паника среди вкладчиков и клиентов — и твой банк безнадежный должник, что в переводе на общепонятный русский язык обозначает банкрот.

— Не блефуешь? — на всякий случай спросил Юрий Егорович.

— То есть не беру ли я тебя на понт? Успокойся или, наоборот, разволнуйся, — как хочешь, — на понт я тебя не беру, нет смысла. Ты же сам понимаешь, где твоя слабина, и я на нее тебе указал.

— Что надо Смирнову? — задал главный вопрос во всем разобравшийся банкир.

— Точные сведения о том, кто финансирует недавно возникшую новую структуру, которая прибирает к своим рукам индустрию развлечений.

— Формально ее не финансирует никто, — устало ответил банкир. — За исключением договора с Радаевым на подготовку программы и гастрольного турне Натальи, наш банк с развлекательным бизнесом ничто не связывает.

— Да я сейчас тебе, Рома, договор покажу! — неизвестно отчего вдруг обрадовавшись, предложила свои услуги Наталья, легко и стремительно подскочила к секретеру, выдвинула ящик.

— А вот это ты зря, подружка! — рыком осудил ее Казарян и в три прыжка достиг двери.

Закинув руку за спину и задрав блейзер, он вырвал из-под брючного ремня персональную машинку «магнум» и, расставив ноги и раскинув руки, распластался по стене в позе темпераментного грека, собирающегося исполнить знаменитый танец «Сиртаки». А «магнум» был пристроен к дверному косяку на уровне возможного появления головы входящего, который не заставил себя ждать. Он, видимо, очень торопился и поэтому совершил незначительную ошибку: не остановился на пороге, а сделал шаг в комнату. Незначительная ошибочка, но вполне достаточная, чтобы облегчить бывшему сыскарю работу. Казарян сделал первое па в греческом танце и оказался за спиной убедительно накачанного человека в рябеньком пиджаке и с пистолетом в руках. «Кольт» молодого человека смотрел в будуар-кабинет, а Казарянов «магнум» трогал холодным носом чувствительную шею охранника.

— Роняй пугач и руки в гору! — приказал Казарян страшным голосом.

"Кольт" с глухим стуком упал на ковер, а подрагивающие руки вознеслись. Не хотелось, конечно, но все время в напряжении дурачка под прицелом держать… Эстет и знаток живописи умело ударил контрагента рукояткой «магнума» за ушко. Молодой человек сделал проваливающийся шаг и упал лицом на жесткий афганский ковер.

— Сигнал только в дому или еще и на вахту? — спросил Казарян у Юрия Егоровича.

— Этот только домашний. На вахту у меня в кабинете, — послушно разъяснил банкир.

Кинорежиссер глянул на него. Банкир трясся — не врал.

— Вот и ладушки, — удовлетворился четким ответом кинорежиссер, присел на зад поверженного и левой рукой пошарил в карманах пестрого пиджачка. Должны же быть у него наручники, должны… А, вот и они!

Подтянул тряпичные руки к спине, защелкнул наручники, ключики положил в карман блейзера и поднялся. Вернул «магнум» на место под ремень, попутно объяснив:

— Обычно я им пупок грею, но на этот раз, чтобы любимую мою Зою зря не волновать, на спине пристроил.

— Что ты наделала, идиотка! — обращаясь к жене, плачуще заныл Юрий Егорович. — Ведь они убийцы, профессиональные убийцы, им только повод дай!

— Скучно было до невозможности, — игнорируя муженька, сказала, жадно раздувая ноздри правильного носика, Наталья Казаряну. — А тут такое волнующее представление! Бой быков! Но ты в порядке, мой тореадор Ромочка!

— А если бы этот бычок по глупости в меня выпалил? — чисто риторически поинтересовался Казарян, наблюдая за охранником.

— Тоже было бы завлекательно. Но не так эффектно, — нагло заявила Наталья.

— Боже, какая идиотка! — продолжал причитать Юрий Егорович.

Бычок пошевелился, пискливо постонал, перевалился на бок и сел на ковре, стараясь понять, что же произошло. Так и не поняв, попытался, плечом упираясь в пуфик, стоявший рядом, подняться, по-собачьи глядя на Юрия Егоровича.

— Обделался, Родион, обделался, — подтвердил его самооценку банкир вроде бы сочувствующе, но тут же презрительно распорядился: — На место, на место иди! И сиди смирно, не рыпайся.

— А руки? — понурился Родион.