— Руки тебе нужны только для того, чтобы в носу ковыряться. И так посидишь, — вступил в беседу Казарян. — Сиди и жди. Может, со временем я тебя и расстегну.

Родион вопросительно глянул на банкира. Тот кивнул. Пришлось уходить. Казарян подобрал с ковра осиротевший «кольт», спрятал его в боковой карман, вернулся в свое кресло и предложил:

— Вернемся к нашим баранам. На чем мы остановились, Юрик?

Юрик, занятый ненавистью к жене, не врубался. Признался виновато:

— Не помню, Роман Суренович.

— Ай. Ай. Ай. — раздельно произнес Казарян. — Воспроизвожу твои слова: "Формально наш банк с развлекательным бизнесом ничто не связывает". И что же далее? Неформально?

— Насколько мне известно… — академично начал банкир, но вздорный кинорежиссер, передразнивая, перебил:

— "Насколько мне известно!" Ты же самый главный пуп в банке, и поэтому подобная формулировка меня не устраивает. Я бы хотел услышать вроде: "По моему указанию…"

— С моего согласия, — выбрал компромиссный вариант Юрий Егорович, финансирование новых проектов шоу-бизнеса проводилось опосредованно, через третью юридическую сторону. Чаще всего через спортивные организации и фонды.

— И что же тебя подвигло на согласие?

— Предельно выгодные для нас условия, — сознался в корыстной слабости банкир.

— По-моему, ты врешь, — грустно сказал Казарян. — Так я и поверю, зная тебя, что ты, ошалев от алчности и не помня себя, погнался за длинным рублем. Ты и живой, и не в тюрьме только оттого, что предельно осторожен. А операция с малозаконной третьей стороной весьма смахивает на криминальную махинацию. Зачем это тебе, когда, как я знаю, положение банка вполне устойчиво? Незачем тебе все это. Похоже, на тебя всерьез наехали, Юрик. Кто и с чем?

— Переговоры со мной велись через Радаева. Я могу надеяться на то, что все, о чем я вам скажу, останется между нами или хотя бы не выйдет на уровень гласности?

— Надейся, — посоветовал Казарян.

— Надежды маловато. Хотелось бы уверенности…

— Да что ты жмешься, будто ссать хочешь? — не вытерпела, возмутилась Наталья. — Начал закладывать, так закладывай до конца!

— Если не принимать во внимание некоторую грубость изложения, совет вашей жены своевременен и абсолютно правилен.

— Итак, о Радаеве… — эпически начал Юрий Егорович.

— Да ладно о Радаеве! — И Казарян уже разозлился. — Чем они тебя придавили?

— Подробнейшей и отчасти документированной информацией о нашей не совсем законной прошлогодней операции, связанной с событиями, происшедшими в криминальном мире.

— Это когда вы вместо того, чтобы отмыть, три четверти уголовного общака под шумок междусобойной войны тихо прикарманили?

— Можно и так выразиться.

…Двое в камуфляже наблюдали, как Казарян вышел из лифта и направился к выходу. Когда он проходил мимо них, они встали и попрощались дуэтом:

— До свидания, Роман Суренович.

— Ах да, — спохватился задумавшийся кинорежиссер, вернулся и просунул в полукруглую дырку в стеклянной стене ключи от наручников и увесистый «кольт». — Там Родион томится. Расстегните его и отдайте ему пистолет.

Ничего не поняли камуфлированные, но дверь открыли. Казарян вышел на волю и сладко потянулся. В общем, можно быть довольным собой.

Почему понедельник — день тяжелый? А потому что рабочий. Первый рабочий день недели. Смирнов зевнул во всю пасть, лязгнул искусственными челюстями и, открыв калитку, выкатил свой велосипед в проулок. Время лечебной физкультуры для инфарктника — десять верст на двух колесах по местным тропинкам. Но крутить педали не очень-то и хотелось, а хотелось выкурить вторую — вне плана — утреннюю папиросу.

Он увел велосипед из зоны, которая могла просматриваться бдительной Лидией, и, пройдя немного, безбоязненно и оттого в полную оттяжку закурил, привалив двухколесное чудо техники к забору Дарьи.

— Здравствуйте, Александр Иванович! — сладко пропел женский голос из-за забора. Но соло исполнила не певица, сидевшая на лавке у крыльца, а Берта Григорьевна, притулившаяся к хозяйке.

— Чего это вы здесь спозаранку? — от изумления забыв поздороваться, растерялся Смирнов. — Ты же, Дарья, в это время дрыхнешь без задних ног!

— А нас из дома выгнали! — похвасталась Берта Григорьевна.

— Это как же понимать?

— Да идите же сюда! — испугавшись чего-то, вдруг свистяще зашипела Дарья. — Нам громко разговаривать нельзя.

Берта нажала на кнопку, и Смирнов, миновав калитку, покорно покатил велосипед к скамейке. Подойдя на расстояние шепота, шепотом же и повторил:

— Это как же понимать?

— Мастер у нас в доме, — уважительно сообщила Дарья. — Мою технику записывающую и воспроизводящую- проверяет, что-то там у меня в последнее время барахлит. Конечно, я понимаю, не ко времени все это, но что делать? Заранее с ним договорилась, а у него на два месяца вперед все расписано. Еще, что ли, два месяца ждать?