– Ты, как высокий профессионал, клиента с первого раза срисовывать должен.

– Я, как высокий профессионал, должен обслуживать клиента быстро и вежливо. И все.

– Следовательно, со мной разговаривать не хочешь?

– А, собственно, о чем?

– О "Привале странников", например.

– Я туризмом не увлекаюсь.
– И глазом не моргнул. Ушлый паренек.

– А чем ты увлекаешься, если не секрет? Не нумизмат ли?

– В каком смысле?

– В самом прямом. Как любитель и коллекционер денежных знаков. Смирнов допил сотку и ухмыльнулся, обнажив хищную искусственную челюсть. Налей-ка еще сто.

– Мне кажется, что вам достаточно, но что ж?
– Денис тоже улыбнулся и артистично налил.

– Ты еще и консультант, - отметил Смирнов, придвигая стакан.

– Извините, я на минуту отлучусь, - сообщил Денис и исчез за незаметной дверью в деревянной стене. Смирнов самую малость поскучал один, а потом от нечего делать обернулся к гуляющим скандинавам: любопытно было, чем они там занимаются. Самый здоровый и веселый тотчас поймал его взгляд и, приветствуя, поднял полный фужер. Смирнов салютовал стаканом. Тогда скандинавы - все - вскричали:

– Гип-гип ура!

А Смирнов ответил:

– Давайте, ребятки, давайте!

Поняли друг друга и продолжили занятия. Каждый - свое: скандинавы открывать очередную бутылку, Смирнов - двигать пепельницу по стойке. Вернулся Денис. Спросил холодно:

– Чем еще могу быть полезен?

– Рассказом о "Привале странников".

– Я вас не понимаю, гражданин.

– Тебя Денисом зовут?

– Могли бы вы обращаться ко мне на "вы"?

– Вас Денисом зовут?

– Да, меня зовут Денисом.

– Три дня тому назад вы, Денис, обслуживали меня в кооперативном кафе "Привал странников". Вы и сейчас в нем работаете?

– Вы что-то путаете, гражданин. Работаю я здесь.

– Да ну?
– удивился Смирнов и махом принял вторые сто граммов. Выдохнул, запил и продолжил: - Учти, мой петушок, я приду с двумя свидетелями, и ты расколешься до задницы.

– Вы - работник правоохранительных органов?

– Я - пенсионер.

– Тогда вот что, гражданин пенсионер. Выметайтесь-ка из помещения.

Смирнов через стойку схватил Дениса за грудки, но словесно оформить свои действия не успел, потому что за его спиной негромко и строго спросили:

– Что здесь происходит?

Смирнов отпустил Дениса и обернулся. Молодой человек с приятным малозначительным лицом, в идеально сидящем на нем светлом, в тонкую полоску костюме благожелательно смотрел на него. Смирнов медленно сполз с высокого стульчика, а Денис пояснил:

– Гражданин выпил лишнего и буянит.

– Подробнее, - предложил изложить молодой человек.

– Обвиняет меня в каких-то непонятных грехах, ругается непристойно, руки распускает. Вы же сами видели.

Молодой человек извлек из нагрудного кармана опять же красную книжицу и сказал, сочувствующе глядя Смирнову в глаза:

– Пройдемте, товарищ.

Товарищ Смирнов обернулся к Денису и пообещал:

– Мы еще увидимся, Денис.

Они пошли. Они шли длинным коридором до тех пор, пока молодой человек не сказал, тронув сзади Смирнова за плечо:

– Сюда, пожалуйста.

Уютный такой закуток - кабинет в миниатюре. Столик, стульчик, два креслица. Молодой человек прошел за столик, сел на стульчик и, жестом пригласив Смирнова в креслице, представился и приступил к своим служебным обязанностям:

– Капитан Покатилов. Будьте любезны, удостоверение личности. Паспорт или что-то, объясняющее, кто вы и что вы.

Уже сидящий в креслице Смирнов без сопротивления протянул капитану Покатилову свой сафьяновый документ. Капитан с видимым удовольствием осмотрел толстенькую книжицу, сперва снаружи, потом заглянул внутрь. Наметанным глазом сверил фотографию с оригиналом, закрыл книжечку и обаятельно улыбнулся.

– Солидный документ, коллега.

– Какой дали!

– Неудобно мне, Александр Иванович, вам, именно вам, нотации читать, но, к сожалению, приходится. Не стоило бы здесь, в гостинице, в присутствии иностранцев, дискредитировать звание почетного милиционера.

– Чем это?

– Извините, но от вас - как из бочки...

– Господи, ничего не изменилось! Один мой друг, самый давний и близкий друг, лет двадцать пять тому назад сформулировал жизненный закон, которым следует руководствоваться любому непривилегированному гражданину нашей страны. Звучит он примерно так: если я хоть чуть-чуть выпивши, то в отношениях с милицией труслив и беспринципен. Он прав, капитан Покатилов?