– За ужасные последствия столь глупого и безответственного поступка будешь отвечать сама, - прошипела Китти.

– Ничего, я рисковая, - беззаботно ответила Мейбл, заламывая фуражку. Пусть моя либеральная головка от этого немного пострадает, зато твоя фашистская башка треснет, как гнилой орех.

Китти отчаянно завозилась в мешке. Все трое с интересом наблюдали, как она пускает в ход зубы и ногти, как молотит ногами. Результат был нулевым.

– Ладно, - прохрипела она, отдуваясь.
– Я сотрудница сенатора Крейтона.

– Кого-кого?
– спросил Лайл.

– Джеймса П. Крейтона - он сенатор от вашего Теннесси на протяжении последних тридцати лет.

– А я и не знал, - признался Лайл.

– Мы анархисты, - объяснил Пит.

– Я, конечно, слыхала об этом старом маразматике, - сказала Мейбл, - но сама я из Британской Колумбии, а мы там меняем сенаторов, как вы - носки. Если вы тут, конечно, меняете носки.

– Сенатор Крейтон чрезвычайно влиятелен! Он был сенатором США еще до избрания первого сената НАФТА. У него огромный штат из двадцати тысяч опытнейших и прет данных делу сотрудников. К нему прислушиваются в комитетах по сельскому хозяйству, банковскому делу, телекоммуникациям.

– Ну и что?

– А то, что нас, повторяю, целых двадцать тысяч, - голосу Китти недоставало бодрости.
– Мы работаем не одно Десятилетие и добились хороших результатов. Сотрудники сенатора Крейтона заправляют важными делами в правительственных структурах НАФТА. Если сенатор отойдет от дел, это приведет к нежелательным политическим потрясениям. Возможно, вам странно слышать, что сотрудники сенатора могут быть так влиятельны, но если бы вы потрудились разобраться, как функционирует власть, то поняли, что я нисколько не преувеличиваю.

– Ты хочешь сказать, что даже у какого-то паршивого сенатора есть собственная карманная армия?
– спросила Мейбл, почесывая в затылке. Китти оскорбленно вскинула голову.

– Он прекрасный сенатор! Когда у тебя двадцать тысяч сотрудников, вопрос о безопасности стоит очень остро. В конце концов, у исполнительной власти всегда были свои силовые формирования. А как же баланс властей?

– Кстати, твоему старикашке уже лет сто двадцать или около того, напомнила Мейбл.

– Сто семнадцать.

– Как бы о нем ни заботились лучшие медики, ему осталось совсем чуть-чуть.

– Вообще-то его уже, можно сказать, нет...
– призналась Китти.
– Лобные доли отказали. Он еще способен сидеть и повторять то, что ему нашептывают, если подпитывать его стимулирующими препаратами. У него два вживленных слуховых аппарата, и вообще.., им управляет его видеоробот.

– Видеоробот?
– задумчиво переспросил Пит.

– Очень хороший видеоробот, - сказала Китти.
– Он тоже стар, но его надежно обслуживают. У него твердые моральные устои и отличный политический нюх. Робот почти ничем не отличается от самого сенатора в расцвете сил.

Но старость есть старость: он по-прежнему предпочитает старомодные информационные каналы, все время смотрит официальную трансляцию, а в последнее время совсем свихнулся и начал транслировать собственные комментарии.

– Всегда говорю: видеороботам доверия нет, - вставил Лайл.
– Ненавижу!

– И я, - подхватил Пит.
– Но даже роботы бывают приличнее политиков.

– Не пойму, в чем, собственно, проблема, - озадаченно произнесла Мейбл.
– Сенатор Хиршхеймер давно уже находится на прямой нейронной связи со своим видеороботом, и у него самый обнадеживающий избирательный рейтинг. То же самое - у сенатора Мармалехо из Тамаулипаса: она, конечно, немного рассеянная, все знают, что она подсоединена к медицинской аппаратуре, зато она активный борец за права женщин.

– По-вашему, такого не может быть?
– спросила Китги;

Мейбл покачала головой.

– Не собираюсь судить об отношениях индивидуума и его цифрового воплощения. Насколько я понимаю, это один из важнейших элементов неприкосновенности личности.

– Я слыхала, что в свое время это вызывало страшные скандалы. Возникала паника, когда становилось известно, что крупный правительственный чин - не более чем ширма для искусственного интеллекта.

Мейбл, Пит и Лайл переглянулись.

– Вас удивляет это известие?
– спросила Мейбл.

– Нисколько, - ответил Пит.

– Велика важность!
– поддакнул Лайл.

Китти, устав сопротивляться, уронила голову на грудь.

– Эмигранты в Европе распространяют приемники, способные дешифровать комментарии сенатора - то есть его видеоробота. Робот говорит так, как когда-то говорил сам сенатор - не на людях, конечно, и не под запись. В стиле его дневниковых заметок. Насколько известно, робот исполнял роль дневника... Раньше это был его портативный персональный компьютер. Он просто переводил файлы, совершенствовал программы, обучал его новым штукам вроде узнавания голоса и письма, потом оформил ему кучу доверенностей... В один прекрасный день робот вырвался на свободу. Мы считаем, что робот принимает себя за сенатора.