— Хотя знаешь, сделай мне одолжение, — сказал он. — Дай мне знать, чем кончилась история с белками.

Я постарался не раздражаться в ответ на то, что казалось издевательством. Мой друг пытался проявить интерес к моей работе, дать мне почувствовать, что и она важна. Он шел по следу убийцы, а я встревал в самую идиотскую историю, которая пойдет мелким шрифтом на первой странице, если вообще увидит свет.

— Естественно, друг, — вяло ответил я. — Дам обязательно.

— Может быть интересным, — поколебавшись и понимая, что залез не туда, добавил Джон. — Никогда не знаешь.

— Верно, верно.

Он снова повернулся к выходу:

— Ладно, до завтра.

— Увидимся, — ответил я.

Телефон офиса я переключил, чтобы он звонил у меня наверху, свет выключил, проверил, что все окна и двери заперты, а потом полез наверх, в свою берлогу. Ночь была теплая и влажная, а потому я распахнул окна, разогрел спагетти на плитке, тем временем поймав по телевизору какой-то старый полицейский детектив. После погони на автомобиле хорошие изловили плохих — вот, понимаешь, сюрприз. Я понятия не имел, о чем фильм, но он помог мне забыть, что за мерзость мой ужин.

Пиво кончилось, но я все еще страдал с перепоя после вчерашнего вечера и потому не пошел за очередным пакетом банок на Двенадцатую улицу. Снаружи начало моросить, и я на самом деле хотел остаться дома и остаться сухим в обоих смыслах.

Бросив тарелку в мойку и пустив воду, я сел за компьютер и попытался писать всерьез. Переписав раз этак семь один и тот же утомительный абзац, я понял, что моя муза усвистела на каникулы в Пуэрто-Рико и что Великий Американский Роман уперся рогом и ни с места. Выключив компьютер, не давая себе труда сохранить несколько написанных строк, я содрал с себя шмотки и полез в койку с потрепанным шпионским романом в бумажной обложке.

За чтением я заснул и даже не выключил над собой лампу. По пожарной лестнице стучал дождик, то нарастая, то стихая, шумели на улице машины, где-то постукивал вертолетный мотор. Вокруг меня двигался ночной мир; сквозь сон донесся звук полицейской сирены где-то рядом, я перевернулся и снова стал глядеть сны — не помню о чем.

Помню, что проснулся от телефонных гудочков. Они сделали то, что не могли сделать привычные городские шумы — я открыл глаза и, мигая в свете лампы, стал нашаривать трубку.

— Да? — сказал я, приготовившись выслушать от Марианны очередной втык за дядю Арни.

Но голос на другом конце линии был мужской.

— Это офис «Биг мадди инкуайрер»?

Мать твою. Надо было включить автоответчик.

— Да, но сейчас у нас закрыто. Вы не могли бы перезвонить утром?

— Кто говорит? — требовательно спросил голос.

— А кто спрашивает?

Пауза. Потом:

— Лейтенант Майкл Фарентино, отдел убийств полиции Сент-Луиса. С кем я говорю? Вы работник редакции?

Отдел убийств? Что за так твою мать? Я даже чуть больше проснулся. Часы на столике показывали 21:55.

— Да, я работник редакции. А в чем, собст…

— Как ваше имя? — Я ответил не сразу, и голос требовательно повторил: Я спрашиваю: как ва…

— Розен. — У меня по спине потянуло холодком. — Джерри Розен, штатный сотрудник. Почему вы…

— Мистер Розен, я нахожусь в гриль-баре Клэнси через улицу от вас. Здесь обнаружен мертвый человек с удостоверением личности на имя некоего Джона Л.Тьернана, репортера вашей газеты. Не могли бы вы прибыть сюда и опознать его?

Голубые огни вспыхивали в мокром ночном небе города и вязли в густом тумане. По невидимой Миссисипи буксир толкал вверх баржи, подавая время от времени гудок. По тротуарам шаркали подошвы…

Это все было после убийства.

Когда я добрался до гриль-бара Клэнси, копы обложили его кругом: на Гэйер-стрит торчали три бело-голубых, между ними, как ветчина в бутерброд, вставились два БТР, и вылезла из этого всего чуть ли не половина всего личного состава полиции Сент-Луиса. Большинство просто чесали себе задницы и делали вид, будто знают, что делают. Когда в центре средь бела дня шлепнут черного беднягу из восточных штатов, на это всем начхать, но убей белого человека из среднего класса в баре Суларда — и наши доблестные силы порядка уже в полном составе здесь.

Бар был почти пуст. Ничего удивительного: состав завсегдатаев здесь такой, что при виде полиции они линяют моментально. Перед дверью торчал здоровенный полисмен. Он смотрел на тротуар и прислушивался к наушнику-ракушке у себя в ухе. Я подошел, и он загородил дорогу.

— Извините, приятель, но туда сейчас нельзя. Полиция…

— Отойди с дороги, — буркнул я, пытаясь отодвинуть его в сторону. — Мне туда надо…

И с этими словами я так полетел назад от тычка в грудь, что не удержался и упал на двух других копов, стоявших там же на тротуаре. Один из них, тощий латиноамериканец, поймал меня за пиджак.